Глава 6


Гарри

На следующий день мы проснулись практически одновременно в семь утра. Малфой, сонно глядя на меня из-под одеяла вяло пробурчал: «Дбр… тр…». Я, напялив шорты и футболку, пошел готовить завтрак, а Малфой направился в душ, забавно шлепая босыми ногами по холодному паркету, душераздирающе зевая и потягиваясь.

Пока я готовил омлет с томатным соусом, пока засовывал еще не прожаренные гренки в тостер, пока тер сыр, Малфой успел оглядеть мою гостиную, неопределенно хмыкнув, отправился на задний двор. Побывав на чистой дубовой веранде, шикнул на кота, впустив того в дом, залез в кладовку, пару раз чем-то явственно гремел, что-то уронил себе на ногу, охнув на весь дом: «Уй!... Твою Моргану!» И наконец, через десять минут с царственным видом вплыл на кухню. Громко подвинув стул, он уселся за стол, зашуршал новой газетой, которую только что принесла утренняя сова. Я, не оборачиваясь, подвинул к нему кружку кофе, сам продолжая резать лопаткой омлет и класть на тарелки, щедро поливая томатным соусом сыр. Потом подал ему тарелку с вкусно пахнущим омлетом и сел напротив по-хозяйски расположившегося на удобном стуле Малфоя.

Я почувствовал быстрые взгляды, которые бросал на меня Драко поверх газеты, но не стал поднимать свои глаза, наблюдая его смятенный вид из-под полуопущенных ресниц. За все утро мы не сказали друг другу ни слова. И Малфой явно нервничал от недомолвок, которые были между нами. Я же, полностью удовлетворенный замечательным завтраком, вкусным кофе и свежим утром, преспокойно допивал свой напиток, блуждая взглядом по обоям за спиной Малфоя.

Удивленный выдох вывел меня из глубокой задумчивости. Малфой с напряженным выражением лица рассматривал статью в газете, весь уйдя в процесс чтения. Дойдя до конца страницы, он сложил газету, откинулся на спинку стула и, прикрыв веки, начал массировать виски кончиками пальцев, будто его голова раскалывается, как после сложного рабочего дня. Потом пробурчал что-то похожее на «чертова Грейнджер, в каждой бочке затычка», стремительно поднялся и исчез из кухни, оставив после себя четкий запах волнения. Одним взмахом волшебной палочки я очистил посуду и стол, другим – отправил все по своим местам. Заразившись малфоевским волнением, я пролистал газету на ту самую статью, и в глаза бросился кричащий заголовок: «По делам бывших Пожирателей заведены новые смотры». Это было интервью Гермионы Уизли. Ругнувшись про себя, я отправился наверх. Навстречу мне уже выходил Малфой, на ходу завязывающий шейный платок. Промчавшись легкой тенью мимо меня, он через секунду уже был в прихожей, натягивая свои туфли. Я немедленно призвал одежду из гардероба, через пару секунд стоял рядом с ним, поправляя мантию. Малфой так же стремительно вылетел из дома, собираясь аппарировать, но был остановлен мной, ухватившимся за его руку.

— Драко, успокойся, — спокойно произнес я, мягко поглаживая подушечками пальцев его горячее запястье. Малфой обернулся, обдав меня холодом пустых глаз, проговорил сквозь зубы:

— Поттер, несмотря на то, что было между нами, ты мне никто, и сейчас ты не имеешь права держать меня, — высвободив руку решительным движением, он, не разжимая зубов, произнес заклинание и исчез, затянутый в гиперпространство. Я тут же нащупал след его аппарации, шагнул следом за ним. Оказалось, он аппарировал не к Министерству, и даже не на Косую аллею, а к дому Уизли. Множество вопросов за мгновение пронеслись в моей голове, но ни один не нашел ответа, пока я догонял идущего по неровной тропинке Малфоя. Снова попытавшись остановить его (все так же безрезультатно), я пошел рядом с ним, про себя гадая, какая будет реакция у семьи Уизли. Так мы подошли к дверям заново отстроенного новенького трехэтажного коттеджа. Распахнув дверь, Драко сразу прошел на кухню, застав за столом спокойно завтракавшую молодую чету Уизли. Захлопнув за мной дверь, он вынул палочку и приставил ее к горлу… Рона.

— Ты, рыжая мразь, что ты еще рассказал своей женушке-грязнокровке обо мне?

Драко

Не помня себя от гнева, переполненный жгучей ненавистью к этому подонку, которого я мог считать своим товарищем еще год назад, я был готов порвать неистово бьющуюся жилку под тонкой кожей. Почему-то в глазах Уизли не было ненависти, злобы или отблеска предательства. В них было только безграничное, ничем незамутненное изумление, и, какое-то непонятное мне беспокойство. Так мы простояли секунд тридцать, когда мое дыхание успокоилось, и рука слегка расслабилась.

— Драко, что происходит, о чем ты? – спокойно произнес Рон, осторожно отводя мою руку с палочкой от своего горла, все с таким же беспокойством смотря мне в глаза. Я отрывисто выдохнул, рухнув на стул, с силой провел по лицу ладонями. Грейнджер в это время, перешептываясь с Поттером, ставила на стол чайник с вкусно пахнущим мятными травами чаем. Уизли, сев напротив, мягко тронул меня за рукав и уверенным голосом сказал:

— Ну же, давай, расскажи, Драко.

— А что тут рассказывать? – сквозь пальцы посмотрев на него, пробурчал я. – В Пророке опубликовали интервью с миссис Гермионой Уизли, которая наговорила много лишнего обо мне и о моем невеселом прошлом. Либо кто-то выпытал у твоей благоверной всю информацию, а потом стер ей память, либо, во что я не верю, она сама пошла и рассказала обо всем.

— Мне никто не стирал память! Если бы такое случилось, я бы заметила, — воскликнула миссис Уизли, всплескивая руками. — Драко, я решительно не понимаю, причем тут я, и что вообще случилось? – полувопросительный-полувозмущенный голос Гермионы зазвенел в теплом воздухе июльского утра. Встряхнув тяжелыми локонами, она разлила чай по стоящим на столе четырем чашкам, подавая мне одну из них, с забавными купидончиками на боку. Такая же чашка грела руки моему напарнику, спокойно попивающему в данный момент чай в гостях у своих друзей. Я не спеша пересказал статью, что буквально десять минут назад взорвала мое самообладание. Рон глубоко задумался, выбивая кончиками пальцев «Собачий вальс» по столешнице.

— Так значит, они снова пересматривают твое дело? На кой черт оно им сдалось, ты же лучший работник в Аврорате! - после недолгих раздумий начал он.

— У меня есть соображения, — задумчиво произнес Поттер, высматривая в глубинах чашки что-то неизведанное. – Скорее всего, ты, Драко, кому-то из них подпортил жизнь, и теперь тебя хотят выкурить из Англии.

— Но ведь пересматривают не только мое дело, но и мамино, отца, Паркинсонов, Забини – всех моих бывших знакомых со Слизерина, — устало заметил я, отпивая ароматный напиток из чашки. – Это затеяли не только ради меня…

— Ты, самое главное, нас не подозреваешь ни в чем? – с надеждой в голосе спросила Гермиона, накрывая мою ладонь своей. Я, пожав ее хрупкие пальцы, покачал головой. Рон продолжал сидеть в раздумье, а Гарри почему-то больно толкнул меня мыском туфли в лодыжку. Я, возмущенно подняв на него глаза, проследил за его взглядом. На часах без двух девять. Упс… Мы одновременно вскочили, сбивчиво попрощавшись, пообещав зайти еще, влетели в камин и унеслись в зеленом вихре. Чуть не упав на Поттера, я вышел из камина в холле Аврората, бегом пересек Атриум и поспешил в кабинет главного аврора. Поттер сзади на бегу спросил:

— Так значит, ты теперь с Роном в неплохих отношениях?

— Долгая история, дома как-нибудь вечером расскажу, — ответил я, почти добежав до двери главного. Обернулся. Поттер стоял с ошарашенным лицом.

— Ты чего встал, пойдем, мы опаздываем, — я тронул его за рукав, потянув на себя. Поттер поднял глаза, буквально пожирая меня взглядом. Его рука легла на мой затылок, он резко прижал меня к стене, впиваясь поцелуем мне в губы. Оторвавшись от моих губ, он погладил меня по щеке и, глядя в глаза, спросил:

— Так мы теперь вместе? – безумие, страсть, надежда, страх – все смешалось в бурлящем потоке чувств в его невозможных глазах. Сглотнув, дрожащей рукой обняв его, я прошептал ему в губы:

— Вместе.

На совещание мы фактически ввалились через десять минут, раскрасневшиеся, безумно-счастливые. Кингсли смерил нас уничтожающим взглядом, махнув рукой на наши места…


Глава 7


Гарри

— Я продолжу свой отчет о ситуации, сложившейся в настоящее время в магической Британии, — с некоторой долей скептицизма глядя на нас, сказал капитан Джеральд, ведущий специалист по борьбе с магической преступностью. – Так называемая банда «Кабальеро» представляет собой группу разновозрастных волшебников, которые преследуют цель устранить нынешнее магическое руководство в стране, создав систему управления, похожую на маггловский тоталитарный политический режим. Причем, средства достижения цели они применяют различные, прибегая к кровопролитию с последующей громкой оглаской. Состав группы так и не был рассекречен. Штаб-квартира этой банды в Великобритании находится в непрерывном перемещении, не задерживаясь на месте больше двух дней. К счастью, у этой организации есть центр, находящийся, как ни странно, в Албании. Точное местоположение, опять-таки, выяснить не удалось, скорее всего, это усадьба одного из участников, скрытая заклятием Фиделиус. Мы работаем над этим, но пока результатов нет, — коротко дернув головой в сторону Кингсли, Джеральд с каменным лицом сел обратно за стол.

— Ваши предложения, коллеги? – обведя усталым взглядом всех присутствующих офицеров, проговорил Кингсли. – Может, вы, мистер Поттер? – сказал он, постукивая пальцами по лакированной поверхности стола, оставляя жирные отпечатки. Я приосанился и, прочистив горло, сказал:

— Могу предположить, что было бы неплохо внедрить в их группу кого-нибудь из наших людей?

— Это невозможно, — проворчал секретарь Кингсли, суховатого вида молодой человек, с прилизанными блекло-серыми волосами, тряхнув жидкими прядками, лежавшими на узких плечах. – Новый претендент на членство в группу проходит все известные магическому миру типы проверок, включающие в себя окклюменцию, легилименцию, и, так называемое, Зелье Правды, сопротивляться которому могут лишь по-настоящему сильные волшебники.

Пять присутствующих капитанов разведгрупп заспорили между собой, Кингсли пару раз вставлял слово своим тягучим басом, то одобряя, то отрицая. А я рассматривал бледное лицо Малфоя в черном зеркале стола, наблюдая, как ходят на его скулах желваки, словно он собирается с духом. Его негромкий, но очень четкий голос заставил замолкнуть жарко спорящих коллег на полуслове:

— Я могу сопротивляться сыворотке правды, — его взгляд буравил мое отражение в столе. Секретарь главного аврора сконфуженно хмыкнул, недоверчиво покачивая головой. А Кингсли немного взволнованно пробурчал:

— Так ведь это же крайняя степень волшебной мощи волшебника. Где вы этому научились?

— Меня учил Альфонсо ля Пьер, — громко сказал Малфой, не сводя глаз с моих нервно сжимающихся и разжимающихся пальцев на поверхности стола. Пара капитанов удивленно присвистнула, один во все глаза уставился на Малфоя, секретарь Кингсли сдавлено прошептал тому на ухо: «Легендарнейший из французских авроров, в 1990 помогал Аластору Грюму схватить большинство Пожирателей». А я, упрямо глядя в избегающие контакта глаза Малфоя, тихо сказал:

— Я с тобой, Малфой, и это не обсуждается, — Драко было начал протестовать, но Кингсли остановил его взмахом руки. Все собравшиеся замолкли, Шеклболт начал говорить:

— На следующей неделе вы оба будете внедрены в эту группировку. Постарайтесь успеть завершить все незаконченные дела, — Кингсли намеренно сделал долгую паузу, намекая, чтобы каждый приготовил завещание, на всякий пожарный. – Ваши «новенькие» уже хорошо подготовлены, их дальнейшее обучение продолжат мистер Лингстон и мистер Преверстон, — два капитана, один рыжий, другой шатен, синхронно кивнули. – На сегодня совещание объявляю закрытым, все свободны, Поттер и Малфой – задержитесь.

Кабинет освободился, на прощание Преверстон дружески хлопнул меня по плечу, шепнув: «Удачи, коллега».

— Я так понимаю, извинений за вчерашний прогул мне не дождаться? – он сурово сверлил нас взглядом, пока мы с Малфоем перекидывались ехидными ухмылками. – Будем считать, что я забыл. Итак, вы аппарируете в Тирану, вступив в контакт с "Кабальеро" свяжитесь с нами, дальнейшие инструкции получите на следующий день после прибытия, а пока – доделывайте дела. До свидания.

Мы с Малфоем вышли из душного помещения, оставив Кингсли в одиночку думать над проблемами жития. Быстро дойдя до моего кабинета, мы вошли внутрь. Малфой рухнул на диванчик у стены, а я так и остался стоять в середине полутемного кабинета. Прошло немного времени, Малфой неподвижно сидел на диване, откинувшись на спинку, закрыв глаза, едва слышно дышал.

— Ты… Ну зачем, зачем ты сказал, что можешь сопротивляться сыворотке? Это же неправда… – срывающимся от волнения голосом проговорил я, шагнув к дивану, садясь рядом с ним. Он только кивнул, промычав что-то невразумительное, потирая кончиками пальцев переносицу, болезненно морщась. Я схватил его ладонь, поддаваясь непонятному порыву, прижал ее к губам, целуя дрогнувшие пальцы. Драко в полнейшем изумлении замер, потом другой рукой провел по моим волосам, зарывшись в длинные пряди. Хрипло проговорил, словно не говорил год:

— Поттер, ты чего? — в его глазах застыло глубочайшее удивление. Я, сдавленно охнув, резко притянул его к себе за шею, целуя сухие, бледные губы, жарко ответившие на мой порыв. Малфой всем телом вжал меня в жалобно скрипнувший диван, сев мне на колени, целовал короткими жадными поцелуями мое лицо, губы, шею, сцеловывая слезы, внезапно потекшие по моим щекам, а я шептал в коротких промежутках:

— Я с тобой… куда угодно… только живи, ладно? – он очень странно на меня посмотрел, как будто сильно желая что-то сказать, но не решаясь, снова целовал меня, прошептав между делом:

— Ладно. Для тебя, Поттер, и пожить не вредно.

Драко

Вот почему он так на меня действует? Я вообще забываю кто я, что должен. Имя «Гарри» вертится на языке, так хочется выдохнуть ему в губы все, что я к нему чувствую и как давно думаю о нем…

Но нельзя. Нельзя, слышишь, Малфой?! Ты все испортишь своим слюнтяйством.

Странно, мой внутренний голос похож на голос МакГонагал. К чему бы это?

В дверь постучали, когда я начал стягивать с Гарри рубашку. С огромным сожалением я слез с его коленей, накладывая парочку заклинаний на него и на себя, чтобы не так бросалось в глаза то, чем мы занимались. Приоткрываю дверь. Там стоит, деловито приосанившись, секретарь Кингсли.

— Ну чего вам, Лукас? – немного нагло спрашиваю я. Секретарь удивлен. Он наверняка не думал застать меня здесь. В блекло-карих глазах вспыхнуло непонятное мне пламя, серовато-бледные щеки заливает болезненный румянец, вся спесь спадает, он мнется, перед тем, как сказать:

— Главный аврор приказал передать вам, что, — тут он достал бумажку, исписанную крупным почерком Шеклболта, подслеповато щурясь, прочитал: «Капитан Преверстон тупица и разгильдяй, я зря назначил его командиром вашей группы. Гарри, прошу вас с мистером Малфоем, последнюю неделю продолжать преподавать ребятам». Вот, — он протягивает мне бумажку, словно отгораживаясь от меня. Я только мельком пробежал глазами строчки, продолжая вглядываться в нервно жующего губы секретаря. Хмыкнув от внезапной догадки, пришедшей в голову, я шагнул ближе к нему, с удовольствием отмечая дрожь по всему телу этого мальчишки. Наклонившись к резко побледневшему лицу, я прошептал, оставляя мурашки на шее:

— Передайте главному, что мы приступим к занятиям прямо сейчас, — и я, эффектно развернувшись, закрыл дверь перед полностью шокированным секретарем.

— Ну и что нам теперь делать? – спросил Гарри, намекая на свою все еще выпирающую проблему.

Я, запечатав дверь заклинанием, шагая к дивану, стягивал через голову джемпер, оставшись в одних брюках. Глаза Гарри загорелись страстью, он встал, сделав шаг ко мне, сбросив рубашку и, обнимая меня за талию, поцеловал, медленно перемещая руки мне на ягодицы. Застонав ему в губы, я сдернул с его волос ленту, зарываясь пальцами в пушистые пряди.

Поцелуй становился все глубже, искуснее, вызывая волны мурашек по телу. Я перешел поцелуями на его шею, посасывая мочку уха. Гарри уже расстегнул молнию на моих брюках, обхватив ладонью мой член. Я не остался в долгу, проделав то же самое с его стоящим членом, убыстряя темп движений кулака. Наши стоны смешались в одно целое, дрожь тел и поцелуи стали интенсивнее. Через пару мгновений мы одновременно кончили, изливаясь друг другу в ладони.

Глядя ему в глаза, я поднял руку к губам, развратно облизав пальцы, наблюдая за широко раскрытыми губами, шепчущими мое имя. Я приник к его губам, делясь с ним вкусом спермы. Взмахнув палочкой, очистил нас от вязкой жидкости, застегнувшись и натянув джемпер, снова обнял его, положив голову ему на плечо.

Так мы простояли, обнявшись, отдыхая, минут пять. Я вдыхал запах его волос – кардамон и кофе — и тела – сосновая стружка, какой-то гель для душа и чуть-чуть мускуса от его пота. А он гладил меня по волосам, дыша мне куда-то в шею. Я слегка отстранился и, заглядывая в глаза, сказал:

— Не пора ли нам на работу, мистер Поттер? А не то подрастающее поколение зачахнет без вашей звездной персоны, — мы вместе рассмеялись, а он ответил:

— Да уж и без вас не переживут, мистер Малфой, кто ж еще так, как вы в совершенстве знает Зельеварение?

— О, неужели вы сделали мне комплимент, сэр, я умру от счастья, — я картинно прижал руки к груди, закатив глаза. А он вдруг схватил меня за плечи, встряхнул, сверкнув глазами, сквозь зубы проговорил:

— Не смей! Ты не умрешь. Я не позволю, — совершенно сдавив мне все ребра, он судорожно обнял меня. Я мягко высвободился, глядя на сконфуженного Гарри, захватил в ладони его лицо, проговорил:

— Я не умру. Я дал слово, — поцелуй на моих губах отдавал горечью. Безумное, совершенно непонятное счастье захватило меня. Я дорог ему! Ради этого и пожить не страшно…


Глава 8


Гарри

Мы разошлись по разным корпусам, я поспешил на урок Защиты с нашими ребятами, а Малфой пошел подготавливать урок Зелий у себя в кабинете. Все вроде бы ничего, но меня волновало то, что Кингсли совершенно не дал нам всем отдохнуть. После убийства Адама Стендера полагалась как минимум неделя на то, чтобы привести нервы в порядок. Мы с Малфоем… слишком многое повидали, поэтому практически не отреагировали на разворошенные останки парня. Чего не скажешь о наших подопечных: шокированы они были основательно.

С такими мыслями я вошел в аудиторию. Но я совсем не ожидал того, что увидел. Посреди класса, в боевой стойке стояли два моих лучших ученика: Льюис Томпсон и Дэвид Эллджер. Вокруг них мерцала защитная сфера третьего(!) уровня. И откуда они только узнали про нее? Вспышки заклятий беззвучно проносились в опасной близости от бойцов. Они использовали множество искусных проклятий, но почему-то за исключением непростительных и того самого Рестрингум Цирсутум. Справившись с секундным замешательством, граничащим с восхищением, я одной длинной вязью заклинаний взорвал защиту, громовым голосом приказав:

— Немедленно опустите палочки, или я вас обезоружу, — ноль эмоций, продолжают биться. Тогда я невербальным Экспелиармус выбил одну черную, другую бурую палочки из рук их владельцев, зажав их в кулаке. Льюис тут же, сделав шесть стремительных шагов вперед, кулаком врезал в челюсть Эллджеру, не заботясь о том, что все это происходит на глазах у преподавателя. Дэвид, встав в защитную боксерскую позицию, нанес серию быстрых, резких, разящих ударов, разбив лицо Льюису, повалив его на землю и продолжая методично избивать. Томпсон не оставался в долгу, дотягиваясь до тела Эллджера быстрыми прямыми ударами. Дрались они великолепно, но долго на это безобразие я смотреть не собирался, поэтому, предварительно обездвижив, я их расцепил заклинанием, встав между ними, наложил «Фините», сверля грозным взглядом то одного, то другого.

— Встать, — коротко бросил я. Авроры тут же поднялись, встав по стойке смирно, буравя ненавидящими взглядами пол. Я обошел каждого, заглядывая в лица, в душе поражаясь стойкости их духа. Ведь знали же, что против меня нет никаких шансов, а бились до последнего. Но, отбросив все чувства подальше на задворки сознания, я начал гневную отповедь:

— Вы понимаете, чем карается такое вопиющее нарушение устава? Вас как минимум теперь должны отчислить, а как максимум, лишить палочки на два года, — Льюис побледнел, Дэвид стал нервно сжимать и разжимать кулаки. Я подержал драматичную паузу, изучая лица всех собравшихся в моем классе парней. Не было ни одного злорадствующего или напуганного. На лицах только готовность слушать приказ. Как же мы все-таки их вышколили с Малфоем. Помолчав еще пару секунд, я продолжил:

— Но я могу закрыть глаза на эту дуэль. При одном условии, — парни, уже не скрываясь, смотрели прямо на меня, буквально пожирая глазами. – Если вы, двое, объясните мне причину дуэли и докажете ее актуальность в вашем случае.

Дэвид первый открыл рот, но Льюис его опередил:

— Сэр, я подозреваю, что Эллджер участвовал в убийстве Адама Стендера.

— На чем основаны ваши подозрения? – спросил я.

— Он главный недруг Адама. Его не было с нами в момент, когда обнаружили тело. Да к тому же, он сын одного из самых известных Пожирателей Смерти, — на этой фразе Дэвид болезненно поморщился, стреляя ненавидящим взглядом в сторону Томпсона. Я, заткнув подальше рвущееся наружу негодование, спокойно произнес:

— Вот последняя причина отдает ребячеством и пустословием.

Обведя взглядом всех собравшихся, я продолжил говорить:

— Разве вас не учили, что не прошлое определяет человека, а настоящее? Истинно не то, что вы видите волочащимся, как шлейф за спиной, а то, что бьется в груди и написано на лице, — я глубоко вздохнул, раздумывая над последующими словами.

— Я знаю одного человека, которого ненавидел практически всю свою жизнь. До определенного момента я и не предполагал, что он может быть совершенно иным, не тем, каким я знал его. И не тем, каким его представляло общество: Пожирателем Смерти, эгоистом, трусом. А прекрасным другом, опытным Аврором, интересным собеседником. Да что уж там! Я из-за своих предрассудков гораздо позже узнал то, каким потрясающим может быть этот человек. И я счастлив, что сейчас я узнаю его по-настоящему, — я улыбнулся, глядя на то, как переглядываются между собой мои студенты.

— Поэтому, я прошу вас, не повторяйте моих ошибок, ошибок всего Магического Общества. Верьте не тому, что говорит прошлое, а тому, что творит настоящее. И тогда вы не опоздаете к тем людям, которые вам предназначены судьбой.

Помолчав, я несколькими заклинаниями вылечил синяки и ссадины на телах горе-Авроров, рассадив всех, кроме этих двоих по местам, подозвал Томпсона и Эллджера поближе к себе.

— Сейчас вы пожмете друг другу руки и дадите клятву, обыкновенную клятву, что никогда больше не причините вреда друг другу и постараетесь жить хотя бы в относительном мире друг с другом, — парни медленно, глядя друг другу в глаза, пожали руки. Томпсон сказал:

— Обещаю не причинять тебе вреда, больше никогда не называть тебя трусом и убийцей, вынуждая на дуэль.

— А я в свою очередь обещаю не калечить тебя, быть с тобой в относительном мире и закрыть глаза на твои предрассудки, — невероятно, но эти двое вполне мирно улыбнулись друг другу. Совершенно сбитый с толку, я отправил их на места, спешно начав говорить про заклинание «Обливиэйт» в сочетании с другими проклятьями. Тему я успел закончить в сжатые сроки, и перед самым концом лекции обернулся на дверь. Там стоял Малфой, небрежно облокотившись на дверной косяк. «Как давно он там стоит?» – пронеслась мысль в голове, тут же замененная на: «Как ему идет этот шейный платок», и «Как красиво смотрится улыбка на его губах». Он просто стоял и улыбался. Так, словно давно привык это делать. Я не мог отвести от него взгляд. Мгновения превратились в вечность. В его глазах мягкая теплота, затем искорки счастья, вперемешку с легкой тенью заботы. Его губы улыбаются, он весь как будто светится, искрится счастьем. Я одними глазами спрашиваю его, все ли нормально. А он так же отвечает, прикрыв веки: «Хорошо. Просто здорово». И улыбается еще шире. Мне так странно видеть этого Малфоя, я к нему такому не привык. Его улыбка кажется невозможной настолько, что хочется подойти и дотронуться кончиками пальцев до губ. Словно в бреду я схожу с кафедры, делаю два шага к нему навстречу. В его глазах появляется легкая насмешка, губы шевелятся, он что-то сказал. Но я ничего не слышу из-за шума крови в моей голове. Дойдя до него, я протягиваю руку, все-таки дотрагиваюсь до его губ. И тут словно кто-то включил звук:

— …жет вам стоит отдохнуть? Мистер Поттер? – и шепотом. – Гарри. Эй, очнись, я не призрак, я такой же реальный, как ты, — он хватает мою ладонь теплыми пальцами, мягко взъерошивает мои волосы, дует на лоб. — А теперь убери стену Антипрозрачности и закончи свой урок.

Я оглядываюсь. Оказывается, я непонятно как наложил на нас с Малфоем заклинание Антипрозрачного экрана. Его применяют в Аврорате только тогда, когда нужно обсудить какой-то вопрос без свидетелей. Коротко буркнув «Фините», я вернулся к кафедре, быстро назначил домашнее задание, отпустив авроров, последним вышел из аудитории, прислонившись спиной к двери, зажмурившись, устало вздохнул:

— Что ж это за притяжение такое?

— Да не переживай ты так, — мягкие ладони обхватили мое лицо, повернули к себе, горячее дыхание на моей щеке заставляет подниматься крошечные волоски на шее. Я, не открывая глаз, чувствую, что он прижимает меня к двери, проводя руками по груди. Я чувствую, что он смотрит на меня, но боюсь встретить его взгляд.

Он, наконец, завладевает моими губами. Его губы сухие и горячие, когда его язык осторожно проникает внутрь, у меня перехватывает дыхание. Он будто пьет меня, пробует, как дорогое вино. Зубы мягко прикусывают, влажный язык вытворяет немыслимые кульбиты. Его руки плавно двигаются по моей спине, поглаживая, пальцы зарываются в мои волосы, он мягок и нетороплив. Я полностью растворяюсь в его ненавязчивой ласке. Затем, его поцелуи становятся резче, он яростнее прижимает меня к двери, я изо всех сил отвечаю ему с такой же горячностью. Поцелуй похож на игру пламени: такой же горячий, резкий, изменчивый.

Мы одновременно отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Я открываю глаза. Он изучает мое лицо, при этом поглаживая кончиками пальцев мои ключицы. В его взгляде сквозит непонятная мне горечь, смешанная с безумием страсти. О, Мерлин, он хочет меня! Как он меня хочет! У меня перехватывает дыхание от его едва слышного резкого выдоха сквозь зубы. Я плотнее прижимаю его к себе, теперь уже сам целую его, так, словно пытаюсь сказать, что весь, весь, целиком и полностью принадлежу ему. Мир исчезает, раскалывается, уплывает вдаль от его невероятно долгого стона мне в губы. Глаза мутнеют от жара, поднимающегося изнутри. Я задыхаюсь, судорожно хватая его плечи, стискивая его рубашку в кулаке, выгибаюсь навстречу его рукам, сам не знаю, что вытворяю с его прекрасным античным телом.

— Ты… о, Мерлин!.. так… меня… возбуждаешь, что… ох… я готов кончить… только-от-твоих-поцелуев, — выдыхает он, прикусывая кожу на моей шее. Я ничего не могу ответить, я плавлюсь под его поцелуями-укусами, я сгораю от жара его дыхания, я теряюсь перед его невероятно глубокими глазами.

— Драко… Ч-черт… Драко, мы на работе! – почему-то вдруг вспоминаю я.

— Меня это не остановит, — выдыхает он, расстегивая верхние пуговицы моей аврорской мантии. Внезапно, между наших раскаленных тел проникает ледяной голос:

— Вообще-то, мистер Поттер прав, вы пока на работе.

Драко

«Ну, опять! На самом интересном месте!» – подумалось мне в тот момент. Гарри… Гарри-Гарри-Гарри… Такой чудесный, восхитительно пряный, горячий. Я упиваюсь его поцелуями, его чувственными стонами, блестящими глазами, жарким дыханием. Я не смогу от него оторваться…

— И все же, мистер Малфой, может, вы соблаговолите посмотреть на меня? – голос крошится мелкой ледяной крошкой, роняет ядовитые нотки прямо в душу. Я оборачиваюсь. Высокая фигура, идеальная прическа, модная, но строгая мантия глубокого пурпурного цвета, трость из тисового дерева.

— Министр, не сказал бы, что рад вас видеть, — цежу сквозь зубы, одним взмахом палочки приводя себя в порядок. Наконец поднимаю взгляд: в мои глаза впиваются два черных штопора, сверля, выворачивая душу, разделывая на кусочки мозг. Пий Тикнесс.

Единственный Пожиратель, не получивший метку. Никаких подозрений на него ни у кого не возникло. Слишком уж чиста его репутация. Его так и оставили на посту министра, потому что он, видите ли, был сильным и умелым тактиком во время войны с Волдемортом. Даже удивительно, столько боролись за победу над злом, а оно оказывается в самом центре, распространяет свои нити вокруг, контролирует Англию. За что боролся Гарри? За что умирал? За то, чтобы такой, как Тикнесс был во главе нашего государства?

Я отвечаю вызывающим взглядом, блокируя ментальную атаку министра на ее начальном этапе. Его ноздри возмущенно дрогнули – и ледяная маска снова вернулась на лицо. Да, Тикнесс, не только ты один в совершенстве владеешь легилименцией.

— Вы что-то хотели, министр? – спрашиваю я, находя рукой ладонь Гарри, сжимаю ее, получая ответное пожатие. Тепло, резко утерянное из-за ледяного вмешательства министра, снова возвращается в сердце. Я чувствую силу, наполняющую меня, чувствую, что прямо сейчас могу противостоять «Всем Силам Зла», а точнее, «драгоценному» министру.

— Только поговорить в кабинете. С вами, мистер Малфой. Но, вижу, пока еще рано, — он легко взмахивает рукой в нашу сторону, и разворачивается, но не успевает уйти, как его догоняет вопрос Гарри:

— Вы лично сами пришли просить Малфоя о том, чтобы он пришел к вам в кабинет? Это странно, не находите? – он выступает из-за моего плеча, все еще держа мою руку. Министр оглядывается, пронзая Гарри ненавидящим взглядом, отвечает, вышагивая по коридору:

— А вас это не касается, Поттер, — и исчезает за поворотом. Я поворачиваюсь к Гарри, восхищенно глядя на него:

— Ты все понял, — утвердительно говорю я, проводя пальцами по его щеке.

— Ага, — отвечает Гарри, прижимая меня к себе. – Но если ты сейчас меня не поцелуешь, я перестану понимать все, что угодно, не то, что козни министра. И если ты не… мфммм…

Последние его слова потонули в глубоком требовательном поцелуе. Я с большей горячностью, чем пару минут назад, накинулся на его расцелованные губы, терзая их мелкими укусами, зализывая, втягивая себе в рот. Гарри стонал, выгибался, и от его стонов по спине ползли мурашки. Он отвечал на мой поцелуй едва ли не с большим напором, чем я. Наши губы попеременно ласкали друг друга, языки боролись за первенство, зубы яростно прикусывали, растерзывая прошлые ранки. Его руки судорожно расстегивали на мне мантию, проникали под джемпер. Я прижался к его груди, когда он исследовал руками мою спину, грудь. Ловкие пальцы нырнули за пояс ремня, он сжал мои ягодицы, переместившись обратно к лопаткам. Я простонал ему в губы, ничего не соображая, изо всех сил прижал его к себе, захотел оказаться дома – и аппарировал. Открыв глаза, я увидел, что нас окутал радужный свет, рассыпавшийся мелкими искорками по ковру в гостиной дома Гарри.

Гарри сначала ничего не ощутил, продолжая исследовать пальцами мою спину, но после, почувствовав смену обстановки, оторвался от моих губ, оглядываясь вокруг:

— Драко… Но как?! Там же антиаппарационный барьер, который ставили лучшие маги столицы!

— Я… Не знаю… Это из-за тебя, Гарри. Я хотел оказаться дома, с тобой, ну, и вот…

— Обалдеть! — потрясенно выдохнул он, оборачиваясь ко мне, с восхищением и даже какой-то гордостью глядя на меня. Я светло улыбнулся, снова шагая к нему, обнимая за талию, прижал к себе, уткнувшись носом в шею, вдыхал его запах. Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул, сжимая меня в ответ своими невозможно уютными руками.

Мне на мгновение стало страшно. Я понял, что не смогу без него. Если он уйдет, отказавшись от меня, мне просто незачем будет жить. Как ему объяснить, что наша тяга друг к другу – это не просто похоть, а уже нечто большее? Я не знал ответ на этот вопрос. Но чувствовал, что уже скоро непременно…

Мои размышления прервал Гарри, начавший ласкать мочку моего уха. Мои колени подогнулись, и если бы Гарри меня не обнимал, падения было бы не избежать. Гарри переместился поцелуями на шею, мурлыкнув в изгиб ключицы:

— Я думаю, стоит продолжить, ммм?

Я счастливо улыбнулся, подумав, что пока он рядом, а что будет дальше не так уж и важно. Мы рухнули на диван, Гарри, подмяв меня под себя, целовал мою шею, оставляя засосы, переместившись на грудь, спускался все ниже. И я слышал его слова, громовыми раскатами проносившиеся у меня в мозгу:

— Драко… О, Мерлин… Прекрасный… Горячий… Мой…

А я в ответ только выдохнул:

— Твой…

Конец POV

________________________________

Пий Тикнесс, раздраженно хлопнув дверью, вошел в свой кабинет, и, пройдя с десяток метров, дошел до своего кресла, рухнув в него, сжал голову руками и застонал сквозь зубы. Мрачноватая обстановка кабинета наводила на мысль, что у его хозяина не бывает радости в жизни. Высокий, темно-охровый потолок, стены, драпированные блекло-серебристым шелком, дорогая, массивная мебель из черного дерева, лакированный стол из секвойи. На стене у стола повешены клинки из дамасской стали. Единственное, что радовало взгляд, было огромное, почти во всю стену окно, с разноцветными витражами, проникая через которые солнечный свет красил мрачные цвета в радостные. И казалось, что и сам владелец кабинета расслабится и улыбнется. Но министр взмахнул палочкой – и венецианские шторы с мягким шелестом закрыли источник разноцветья, погрузив и без того темный кабинет в еще больший мрак.

Дверь распахнулась, и без приглашения в кабинет зашел молодой человек, стремительными шагами достигнувший стола министра, не оборачиваясь, двумя взмахами палочки запечатал дверь и разжег огонь в камине. Подойдя к шкафу со стеклянными дверцами, открыл мелодично звякнувшую створку, достав дорогую бутылку «Асти Спуманте», разлил по бокалам игристое вино, протянул один министру. Тикнесс, положив голову на руки, а руки распластав по столу, отрицательно дернул головой, взмахнув расслабленными пальцами. Молодой человек пожал хрупкими плечами, усаживаясь в кресло у камина, поставив на столик бутылку и бокалы. Мужчины молчали. И тут, сдавленно выдохнув, Тикнесс начал преображаться. Длинные волосы укоротились, мягкие черты лица сделались заостреннее, кожа стала смуглее, глаза из черных превратились в ярко-синие. Тем же временем, молодой человек, до этого показавшийся подозрительно похожим на секретаря Кингсли, уже перевоплотился в высокого, светловолосого мужчину, с пронзительными серыми глазами. Оба переводили дух после непродолжительной трансформации. Наконец, «Тикнесс» встал из-за стола, пересел в кресло у камина, протянув едва дрогнувшие пальцы к бокалу, одним махом выпил всю жидкость, поморщившись, проговорил:

— Люциус, не понимаю, почему мы должны притворяться?

— Теренс, я бы ответил, но твои чистокровные уши не выдержат такой отборной маггловской ругани.

— За годы служения Волдеморту… да-да, я ненавижу называть его своим Лордом, я наслушался таких выражений, что уже сам мог бы превратиться в маггла, если бы не был Паркинсоном. И все же, почему мне приходится каждые три часа глотать эту наиотвратнейшую таблетку, чтобы не раскрыть себя?

— Я надеюсь, это был риторический вопрос, мы с тобой это уже обсуждали. Если магическая общественность узнает, что ты – бывший приближенный Лорда – нынешний министр магии, она свергнет тебя, поставив какого-нибудь Уизли. А этот дурак не сможет удержать в своих руках обломки нашей страны. И тогда – революция, а после магия растворится среди магглов.

— Ну не может быть все так страшно. И почему «растворится»?

— Потому что, мой друг, магглы из страха перед неизвестным, после обнаружения нашего мира начнут истреблять таких как мы.

— Все так. И не думай, что я раньше этого не понимал, просто мне… необходима твоя поддержка.

— Да я знаю, — устало откликнулся Люциус, прикрывая глаза, массируя виски, совсем как Драко.

— Люциус, я сегодня видел твоего сына… — осторожно начал Паркинсон, поглаживая тонкую ножку бокала.

— Угу, я тоже.

— Нет, подожди, он стоял с Поттером у дверей в аудиторию Темных искусств. Ну и они…

— Целовались как два влюбленных книззла? – хмыкнул Малфой, наливая себе в бокал еще вина.

— Да… Что?! Ты знаешь?

— Уже давно. Драко бредит Поттером с первого курса, даже подружился с Уизли и Грейнджер. Почему я должен не знать этого? – серебристая бровь изогнулась в притворном удивлении. Теренс, взмахнув черными прядями, развел руками, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Они опять помолчали, пока Паркинсон снова не заговорил:

— Люциус, я видел магию Двух Душ, — Малфой вздрогнул, резко выпрямившись в кресле, впился взглядом в спокойные черты союзника.

— Она выбрала их?

— Да.

— Слава Мерлину, тогда мы сможем победить в войне! – Люциус встал, распахнул шторы, открыл окно, вдохнув свежий воздух, улыбнувшись почти так же светло, как Драко, сказал:

— Они — наша надежда, Тер. Главное не дать им разойтись, — Теренс подошел сзади, положив руку на плечо другу, мягко повернул того к себе, вглядываясь в лицо, ответил:

— Только если мы будем сильными.

— Да, Тер, и мы сможем сопротивляться.