Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:58 

Продолжение

Глава 6


Гарри

На следующий день мы проснулись практически одновременно в семь утра. Малфой, сонно глядя на меня из-под одеяла вяло пробурчал: «Дбр… тр…». Я, напялив шорты и футболку, пошел готовить завтрак, а Малфой направился в душ, забавно шлепая босыми ногами по холодному паркету, душераздирающе зевая и потягиваясь.

Пока я готовил омлет с томатным соусом, пока засовывал еще не прожаренные гренки в тостер, пока тер сыр, Малфой успел оглядеть мою гостиную, неопределенно хмыкнув, отправился на задний двор. Побывав на чистой дубовой веранде, шикнул на кота, впустив того в дом, залез в кладовку, пару раз чем-то явственно гремел, что-то уронил себе на ногу, охнув на весь дом: «Уй!... Твою Моргану!» И наконец, через десять минут с царственным видом вплыл на кухню. Громко подвинув стул, он уселся за стол, зашуршал новой газетой, которую только что принесла утренняя сова. Я, не оборачиваясь, подвинул к нему кружку кофе, сам продолжая резать лопаткой омлет и класть на тарелки, щедро поливая томатным соусом сыр. Потом подал ему тарелку с вкусно пахнущим омлетом и сел напротив по-хозяйски расположившегося на удобном стуле Малфоя.

Я почувствовал быстрые взгляды, которые бросал на меня Драко поверх газеты, но не стал поднимать свои глаза, наблюдая его смятенный вид из-под полуопущенных ресниц. За все утро мы не сказали друг другу ни слова. И Малфой явно нервничал от недомолвок, которые были между нами. Я же, полностью удовлетворенный замечательным завтраком, вкусным кофе и свежим утром, преспокойно допивал свой напиток, блуждая взглядом по обоям за спиной Малфоя.

Удивленный выдох вывел меня из глубокой задумчивости. Малфой с напряженным выражением лица рассматривал статью в газете, весь уйдя в процесс чтения. Дойдя до конца страницы, он сложил газету, откинулся на спинку стула и, прикрыв веки, начал массировать виски кончиками пальцев, будто его голова раскалывается, как после сложного рабочего дня. Потом пробурчал что-то похожее на «чертова Грейнджер, в каждой бочке затычка», стремительно поднялся и исчез из кухни, оставив после себя четкий запах волнения. Одним взмахом волшебной палочки я очистил посуду и стол, другим – отправил все по своим местам. Заразившись малфоевским волнением, я пролистал газету на ту самую статью, и в глаза бросился кричащий заголовок: «По делам бывших Пожирателей заведены новые смотры». Это было интервью Гермионы Уизли. Ругнувшись про себя, я отправился наверх. Навстречу мне уже выходил Малфой, на ходу завязывающий шейный платок. Промчавшись легкой тенью мимо меня, он через секунду уже был в прихожей, натягивая свои туфли. Я немедленно призвал одежду из гардероба, через пару секунд стоял рядом с ним, поправляя мантию. Малфой так же стремительно вылетел из дома, собираясь аппарировать, но был остановлен мной, ухватившимся за его руку.

— Драко, успокойся, — спокойно произнес я, мягко поглаживая подушечками пальцев его горячее запястье. Малфой обернулся, обдав меня холодом пустых глаз, проговорил сквозь зубы:

— Поттер, несмотря на то, что было между нами, ты мне никто, и сейчас ты не имеешь права держать меня, — высвободив руку решительным движением, он, не разжимая зубов, произнес заклинание и исчез, затянутый в гиперпространство. Я тут же нащупал след его аппарации, шагнул следом за ним. Оказалось, он аппарировал не к Министерству, и даже не на Косую аллею, а к дому Уизли. Множество вопросов за мгновение пронеслись в моей голове, но ни один не нашел ответа, пока я догонял идущего по неровной тропинке Малфоя. Снова попытавшись остановить его (все так же безрезультатно), я пошел рядом с ним, про себя гадая, какая будет реакция у семьи Уизли. Так мы подошли к дверям заново отстроенного новенького трехэтажного коттеджа. Распахнув дверь, Драко сразу прошел на кухню, застав за столом спокойно завтракавшую молодую чету Уизли. Захлопнув за мной дверь, он вынул палочку и приставил ее к горлу… Рона.

— Ты, рыжая мразь, что ты еще рассказал своей женушке-грязнокровке обо мне?

Драко

Не помня себя от гнева, переполненный жгучей ненавистью к этому подонку, которого я мог считать своим товарищем еще год назад, я был готов порвать неистово бьющуюся жилку под тонкой кожей. Почему-то в глазах Уизли не было ненависти, злобы или отблеска предательства. В них было только безграничное, ничем незамутненное изумление, и, какое-то непонятное мне беспокойство. Так мы простояли секунд тридцать, когда мое дыхание успокоилось, и рука слегка расслабилась.

— Драко, что происходит, о чем ты? – спокойно произнес Рон, осторожно отводя мою руку с палочкой от своего горла, все с таким же беспокойством смотря мне в глаза. Я отрывисто выдохнул, рухнув на стул, с силой провел по лицу ладонями. Грейнджер в это время, перешептываясь с Поттером, ставила на стол чайник с вкусно пахнущим мятными травами чаем. Уизли, сев напротив, мягко тронул меня за рукав и уверенным голосом сказал:

— Ну же, давай, расскажи, Драко.

— А что тут рассказывать? – сквозь пальцы посмотрев на него, пробурчал я. – В Пророке опубликовали интервью с миссис Гермионой Уизли, которая наговорила много лишнего обо мне и о моем невеселом прошлом. Либо кто-то выпытал у твоей благоверной всю информацию, а потом стер ей память, либо, во что я не верю, она сама пошла и рассказала обо всем.

— Мне никто не стирал память! Если бы такое случилось, я бы заметила, — воскликнула миссис Уизли, всплескивая руками. — Драко, я решительно не понимаю, причем тут я, и что вообще случилось? – полувопросительный-полувозмущенный голос Гермионы зазвенел в теплом воздухе июльского утра. Встряхнув тяжелыми локонами, она разлила чай по стоящим на столе четырем чашкам, подавая мне одну из них, с забавными купидончиками на боку. Такая же чашка грела руки моему напарнику, спокойно попивающему в данный момент чай в гостях у своих друзей. Я не спеша пересказал статью, что буквально десять минут назад взорвала мое самообладание. Рон глубоко задумался, выбивая кончиками пальцев «Собачий вальс» по столешнице.

— Так значит, они снова пересматривают твое дело? На кой черт оно им сдалось, ты же лучший работник в Аврорате! - после недолгих раздумий начал он.

— У меня есть соображения, — задумчиво произнес Поттер, высматривая в глубинах чашки что-то неизведанное. – Скорее всего, ты, Драко, кому-то из них подпортил жизнь, и теперь тебя хотят выкурить из Англии.

— Но ведь пересматривают не только мое дело, но и мамино, отца, Паркинсонов, Забини – всех моих бывших знакомых со Слизерина, — устало заметил я, отпивая ароматный напиток из чашки. – Это затеяли не только ради меня…

— Ты, самое главное, нас не подозреваешь ни в чем? – с надеждой в голосе спросила Гермиона, накрывая мою ладонь своей. Я, пожав ее хрупкие пальцы, покачал головой. Рон продолжал сидеть в раздумье, а Гарри почему-то больно толкнул меня мыском туфли в лодыжку. Я, возмущенно подняв на него глаза, проследил за его взглядом. На часах без двух девять. Упс… Мы одновременно вскочили, сбивчиво попрощавшись, пообещав зайти еще, влетели в камин и унеслись в зеленом вихре. Чуть не упав на Поттера, я вышел из камина в холле Аврората, бегом пересек Атриум и поспешил в кабинет главного аврора. Поттер сзади на бегу спросил:

— Так значит, ты теперь с Роном в неплохих отношениях?

— Долгая история, дома как-нибудь вечером расскажу, — ответил я, почти добежав до двери главного. Обернулся. Поттер стоял с ошарашенным лицом.

— Ты чего встал, пойдем, мы опаздываем, — я тронул его за рукав, потянув на себя. Поттер поднял глаза, буквально пожирая меня взглядом. Его рука легла на мой затылок, он резко прижал меня к стене, впиваясь поцелуем мне в губы. Оторвавшись от моих губ, он погладил меня по щеке и, глядя в глаза, спросил:

— Так мы теперь вместе? – безумие, страсть, надежда, страх – все смешалось в бурлящем потоке чувств в его невозможных глазах. Сглотнув, дрожащей рукой обняв его, я прошептал ему в губы:

— Вместе.

На совещание мы фактически ввалились через десять минут, раскрасневшиеся, безумно-счастливые. Кингсли смерил нас уничтожающим взглядом, махнув рукой на наши места…


Глава 7


Гарри

— Я продолжу свой отчет о ситуации, сложившейся в настоящее время в магической Британии, — с некоторой долей скептицизма глядя на нас, сказал капитан Джеральд, ведущий специалист по борьбе с магической преступностью. – Так называемая банда «Кабальеро» представляет собой группу разновозрастных волшебников, которые преследуют цель устранить нынешнее магическое руководство в стране, создав систему управления, похожую на маггловский тоталитарный политический режим. Причем, средства достижения цели они применяют различные, прибегая к кровопролитию с последующей громкой оглаской. Состав группы так и не был рассекречен. Штаб-квартира этой банды в Великобритании находится в непрерывном перемещении, не задерживаясь на месте больше двух дней. К счастью, у этой организации есть центр, находящийся, как ни странно, в Албании. Точное местоположение, опять-таки, выяснить не удалось, скорее всего, это усадьба одного из участников, скрытая заклятием Фиделиус. Мы работаем над этим, но пока результатов нет, — коротко дернув головой в сторону Кингсли, Джеральд с каменным лицом сел обратно за стол.

— Ваши предложения, коллеги? – обведя усталым взглядом всех присутствующих офицеров, проговорил Кингсли. – Может, вы, мистер Поттер? – сказал он, постукивая пальцами по лакированной поверхности стола, оставляя жирные отпечатки. Я приосанился и, прочистив горло, сказал:

— Могу предположить, что было бы неплохо внедрить в их группу кого-нибудь из наших людей?

— Это невозможно, — проворчал секретарь Кингсли, суховатого вида молодой человек, с прилизанными блекло-серыми волосами, тряхнув жидкими прядками, лежавшими на узких плечах. – Новый претендент на членство в группу проходит все известные магическому миру типы проверок, включающие в себя окклюменцию, легилименцию, и, так называемое, Зелье Правды, сопротивляться которому могут лишь по-настоящему сильные волшебники.

Пять присутствующих капитанов разведгрупп заспорили между собой, Кингсли пару раз вставлял слово своим тягучим басом, то одобряя, то отрицая. А я рассматривал бледное лицо Малфоя в черном зеркале стола, наблюдая, как ходят на его скулах желваки, словно он собирается с духом. Его негромкий, но очень четкий голос заставил замолкнуть жарко спорящих коллег на полуслове:

— Я могу сопротивляться сыворотке правды, — его взгляд буравил мое отражение в столе. Секретарь главного аврора сконфуженно хмыкнул, недоверчиво покачивая головой. А Кингсли немного взволнованно пробурчал:

— Так ведь это же крайняя степень волшебной мощи волшебника. Где вы этому научились?

— Меня учил Альфонсо ля Пьер, — громко сказал Малфой, не сводя глаз с моих нервно сжимающихся и разжимающихся пальцев на поверхности стола. Пара капитанов удивленно присвистнула, один во все глаза уставился на Малфоя, секретарь Кингсли сдавлено прошептал тому на ухо: «Легендарнейший из французских авроров, в 1990 помогал Аластору Грюму схватить большинство Пожирателей». А я, упрямо глядя в избегающие контакта глаза Малфоя, тихо сказал:

— Я с тобой, Малфой, и это не обсуждается, — Драко было начал протестовать, но Кингсли остановил его взмахом руки. Все собравшиеся замолкли, Шеклболт начал говорить:

— На следующей неделе вы оба будете внедрены в эту группировку. Постарайтесь успеть завершить все незаконченные дела, — Кингсли намеренно сделал долгую паузу, намекая, чтобы каждый приготовил завещание, на всякий пожарный. – Ваши «новенькие» уже хорошо подготовлены, их дальнейшее обучение продолжат мистер Лингстон и мистер Преверстон, — два капитана, один рыжий, другой шатен, синхронно кивнули. – На сегодня совещание объявляю закрытым, все свободны, Поттер и Малфой – задержитесь.

Кабинет освободился, на прощание Преверстон дружески хлопнул меня по плечу, шепнув: «Удачи, коллега».

— Я так понимаю, извинений за вчерашний прогул мне не дождаться? – он сурово сверлил нас взглядом, пока мы с Малфоем перекидывались ехидными ухмылками. – Будем считать, что я забыл. Итак, вы аппарируете в Тирану, вступив в контакт с "Кабальеро" свяжитесь с нами, дальнейшие инструкции получите на следующий день после прибытия, а пока – доделывайте дела. До свидания.

Мы с Малфоем вышли из душного помещения, оставив Кингсли в одиночку думать над проблемами жития. Быстро дойдя до моего кабинета, мы вошли внутрь. Малфой рухнул на диванчик у стены, а я так и остался стоять в середине полутемного кабинета. Прошло немного времени, Малфой неподвижно сидел на диване, откинувшись на спинку, закрыв глаза, едва слышно дышал.

— Ты… Ну зачем, зачем ты сказал, что можешь сопротивляться сыворотке? Это же неправда… – срывающимся от волнения голосом проговорил я, шагнув к дивану, садясь рядом с ним. Он только кивнул, промычав что-то невразумительное, потирая кончиками пальцев переносицу, болезненно морщась. Я схватил его ладонь, поддаваясь непонятному порыву, прижал ее к губам, целуя дрогнувшие пальцы. Драко в полнейшем изумлении замер, потом другой рукой провел по моим волосам, зарывшись в длинные пряди. Хрипло проговорил, словно не говорил год:

— Поттер, ты чего? — в его глазах застыло глубочайшее удивление. Я, сдавленно охнув, резко притянул его к себе за шею, целуя сухие, бледные губы, жарко ответившие на мой порыв. Малфой всем телом вжал меня в жалобно скрипнувший диван, сев мне на колени, целовал короткими жадными поцелуями мое лицо, губы, шею, сцеловывая слезы, внезапно потекшие по моим щекам, а я шептал в коротких промежутках:

— Я с тобой… куда угодно… только живи, ладно? – он очень странно на меня посмотрел, как будто сильно желая что-то сказать, но не решаясь, снова целовал меня, прошептав между делом:

— Ладно. Для тебя, Поттер, и пожить не вредно.

Драко

Вот почему он так на меня действует? Я вообще забываю кто я, что должен. Имя «Гарри» вертится на языке, так хочется выдохнуть ему в губы все, что я к нему чувствую и как давно думаю о нем…

Но нельзя. Нельзя, слышишь, Малфой?! Ты все испортишь своим слюнтяйством.

Странно, мой внутренний голос похож на голос МакГонагал. К чему бы это?

В дверь постучали, когда я начал стягивать с Гарри рубашку. С огромным сожалением я слез с его коленей, накладывая парочку заклинаний на него и на себя, чтобы не так бросалось в глаза то, чем мы занимались. Приоткрываю дверь. Там стоит, деловито приосанившись, секретарь Кингсли.

— Ну чего вам, Лукас? – немного нагло спрашиваю я. Секретарь удивлен. Он наверняка не думал застать меня здесь. В блекло-карих глазах вспыхнуло непонятное мне пламя, серовато-бледные щеки заливает болезненный румянец, вся спесь спадает, он мнется, перед тем, как сказать:

— Главный аврор приказал передать вам, что, — тут он достал бумажку, исписанную крупным почерком Шеклболта, подслеповато щурясь, прочитал: «Капитан Преверстон тупица и разгильдяй, я зря назначил его командиром вашей группы. Гарри, прошу вас с мистером Малфоем, последнюю неделю продолжать преподавать ребятам». Вот, — он протягивает мне бумажку, словно отгораживаясь от меня. Я только мельком пробежал глазами строчки, продолжая вглядываться в нервно жующего губы секретаря. Хмыкнув от внезапной догадки, пришедшей в голову, я шагнул ближе к нему, с удовольствием отмечая дрожь по всему телу этого мальчишки. Наклонившись к резко побледневшему лицу, я прошептал, оставляя мурашки на шее:

— Передайте главному, что мы приступим к занятиям прямо сейчас, — и я, эффектно развернувшись, закрыл дверь перед полностью шокированным секретарем.

— Ну и что нам теперь делать? – спросил Гарри, намекая на свою все еще выпирающую проблему.

Я, запечатав дверь заклинанием, шагая к дивану, стягивал через голову джемпер, оставшись в одних брюках. Глаза Гарри загорелись страстью, он встал, сделав шаг ко мне, сбросив рубашку и, обнимая меня за талию, поцеловал, медленно перемещая руки мне на ягодицы. Застонав ему в губы, я сдернул с его волос ленту, зарываясь пальцами в пушистые пряди.

Поцелуй становился все глубже, искуснее, вызывая волны мурашек по телу. Я перешел поцелуями на его шею, посасывая мочку уха. Гарри уже расстегнул молнию на моих брюках, обхватив ладонью мой член. Я не остался в долгу, проделав то же самое с его стоящим членом, убыстряя темп движений кулака. Наши стоны смешались в одно целое, дрожь тел и поцелуи стали интенсивнее. Через пару мгновений мы одновременно кончили, изливаясь друг другу в ладони.

Глядя ему в глаза, я поднял руку к губам, развратно облизав пальцы, наблюдая за широко раскрытыми губами, шепчущими мое имя. Я приник к его губам, делясь с ним вкусом спермы. Взмахнув палочкой, очистил нас от вязкой жидкости, застегнувшись и натянув джемпер, снова обнял его, положив голову ему на плечо.

Так мы простояли, обнявшись, отдыхая, минут пять. Я вдыхал запах его волос – кардамон и кофе — и тела – сосновая стружка, какой-то гель для душа и чуть-чуть мускуса от его пота. А он гладил меня по волосам, дыша мне куда-то в шею. Я слегка отстранился и, заглядывая в глаза, сказал:

— Не пора ли нам на работу, мистер Поттер? А не то подрастающее поколение зачахнет без вашей звездной персоны, — мы вместе рассмеялись, а он ответил:

— Да уж и без вас не переживут, мистер Малфой, кто ж еще так, как вы в совершенстве знает Зельеварение?

— О, неужели вы сделали мне комплимент, сэр, я умру от счастья, — я картинно прижал руки к груди, закатив глаза. А он вдруг схватил меня за плечи, встряхнул, сверкнув глазами, сквозь зубы проговорил:

— Не смей! Ты не умрешь. Я не позволю, — совершенно сдавив мне все ребра, он судорожно обнял меня. Я мягко высвободился, глядя на сконфуженного Гарри, захватил в ладони его лицо, проговорил:

— Я не умру. Я дал слово, — поцелуй на моих губах отдавал горечью. Безумное, совершенно непонятное счастье захватило меня. Я дорог ему! Ради этого и пожить не страшно…


Глава 8


Гарри

Мы разошлись по разным корпусам, я поспешил на урок Защиты с нашими ребятами, а Малфой пошел подготавливать урок Зелий у себя в кабинете. Все вроде бы ничего, но меня волновало то, что Кингсли совершенно не дал нам всем отдохнуть. После убийства Адама Стендера полагалась как минимум неделя на то, чтобы привести нервы в порядок. Мы с Малфоем… слишком многое повидали, поэтому практически не отреагировали на разворошенные останки парня. Чего не скажешь о наших подопечных: шокированы они были основательно.

С такими мыслями я вошел в аудиторию. Но я совсем не ожидал того, что увидел. Посреди класса, в боевой стойке стояли два моих лучших ученика: Льюис Томпсон и Дэвид Эллджер. Вокруг них мерцала защитная сфера третьего(!) уровня. И откуда они только узнали про нее? Вспышки заклятий беззвучно проносились в опасной близости от бойцов. Они использовали множество искусных проклятий, но почему-то за исключением непростительных и того самого Рестрингум Цирсутум. Справившись с секундным замешательством, граничащим с восхищением, я одной длинной вязью заклинаний взорвал защиту, громовым голосом приказав:

— Немедленно опустите палочки, или я вас обезоружу, — ноль эмоций, продолжают биться. Тогда я невербальным Экспелиармус выбил одну черную, другую бурую палочки из рук их владельцев, зажав их в кулаке. Льюис тут же, сделав шесть стремительных шагов вперед, кулаком врезал в челюсть Эллджеру, не заботясь о том, что все это происходит на глазах у преподавателя. Дэвид, встав в защитную боксерскую позицию, нанес серию быстрых, резких, разящих ударов, разбив лицо Льюису, повалив его на землю и продолжая методично избивать. Томпсон не оставался в долгу, дотягиваясь до тела Эллджера быстрыми прямыми ударами. Дрались они великолепно, но долго на это безобразие я смотреть не собирался, поэтому, предварительно обездвижив, я их расцепил заклинанием, встав между ними, наложил «Фините», сверля грозным взглядом то одного, то другого.

— Встать, — коротко бросил я. Авроры тут же поднялись, встав по стойке смирно, буравя ненавидящими взглядами пол. Я обошел каждого, заглядывая в лица, в душе поражаясь стойкости их духа. Ведь знали же, что против меня нет никаких шансов, а бились до последнего. Но, отбросив все чувства подальше на задворки сознания, я начал гневную отповедь:

— Вы понимаете, чем карается такое вопиющее нарушение устава? Вас как минимум теперь должны отчислить, а как максимум, лишить палочки на два года, — Льюис побледнел, Дэвид стал нервно сжимать и разжимать кулаки. Я подержал драматичную паузу, изучая лица всех собравшихся в моем классе парней. Не было ни одного злорадствующего или напуганного. На лицах только готовность слушать приказ. Как же мы все-таки их вышколили с Малфоем. Помолчав еще пару секунд, я продолжил:

— Но я могу закрыть глаза на эту дуэль. При одном условии, — парни, уже не скрываясь, смотрели прямо на меня, буквально пожирая глазами. – Если вы, двое, объясните мне причину дуэли и докажете ее актуальность в вашем случае.

Дэвид первый открыл рот, но Льюис его опередил:

— Сэр, я подозреваю, что Эллджер участвовал в убийстве Адама Стендера.

— На чем основаны ваши подозрения? – спросил я.

— Он главный недруг Адама. Его не было с нами в момент, когда обнаружили тело. Да к тому же, он сын одного из самых известных Пожирателей Смерти, — на этой фразе Дэвид болезненно поморщился, стреляя ненавидящим взглядом в сторону Томпсона. Я, заткнув подальше рвущееся наружу негодование, спокойно произнес:

— Вот последняя причина отдает ребячеством и пустословием.

Обведя взглядом всех собравшихся, я продолжил говорить:

— Разве вас не учили, что не прошлое определяет человека, а настоящее? Истинно не то, что вы видите волочащимся, как шлейф за спиной, а то, что бьется в груди и написано на лице, — я глубоко вздохнул, раздумывая над последующими словами.

— Я знаю одного человека, которого ненавидел практически всю свою жизнь. До определенного момента я и не предполагал, что он может быть совершенно иным, не тем, каким я знал его. И не тем, каким его представляло общество: Пожирателем Смерти, эгоистом, трусом. А прекрасным другом, опытным Аврором, интересным собеседником. Да что уж там! Я из-за своих предрассудков гораздо позже узнал то, каким потрясающим может быть этот человек. И я счастлив, что сейчас я узнаю его по-настоящему, — я улыбнулся, глядя на то, как переглядываются между собой мои студенты.

— Поэтому, я прошу вас, не повторяйте моих ошибок, ошибок всего Магического Общества. Верьте не тому, что говорит прошлое, а тому, что творит настоящее. И тогда вы не опоздаете к тем людям, которые вам предназначены судьбой.

Помолчав, я несколькими заклинаниями вылечил синяки и ссадины на телах горе-Авроров, рассадив всех, кроме этих двоих по местам, подозвал Томпсона и Эллджера поближе к себе.

— Сейчас вы пожмете друг другу руки и дадите клятву, обыкновенную клятву, что никогда больше не причините вреда друг другу и постараетесь жить хотя бы в относительном мире друг с другом, — парни медленно, глядя друг другу в глаза, пожали руки. Томпсон сказал:

— Обещаю не причинять тебе вреда, больше никогда не называть тебя трусом и убийцей, вынуждая на дуэль.

— А я в свою очередь обещаю не калечить тебя, быть с тобой в относительном мире и закрыть глаза на твои предрассудки, — невероятно, но эти двое вполне мирно улыбнулись друг другу. Совершенно сбитый с толку, я отправил их на места, спешно начав говорить про заклинание «Обливиэйт» в сочетании с другими проклятьями. Тему я успел закончить в сжатые сроки, и перед самым концом лекции обернулся на дверь. Там стоял Малфой, небрежно облокотившись на дверной косяк. «Как давно он там стоит?» – пронеслась мысль в голове, тут же замененная на: «Как ему идет этот шейный платок», и «Как красиво смотрится улыбка на его губах». Он просто стоял и улыбался. Так, словно давно привык это делать. Я не мог отвести от него взгляд. Мгновения превратились в вечность. В его глазах мягкая теплота, затем искорки счастья, вперемешку с легкой тенью заботы. Его губы улыбаются, он весь как будто светится, искрится счастьем. Я одними глазами спрашиваю его, все ли нормально. А он так же отвечает, прикрыв веки: «Хорошо. Просто здорово». И улыбается еще шире. Мне так странно видеть этого Малфоя, я к нему такому не привык. Его улыбка кажется невозможной настолько, что хочется подойти и дотронуться кончиками пальцев до губ. Словно в бреду я схожу с кафедры, делаю два шага к нему навстречу. В его глазах появляется легкая насмешка, губы шевелятся, он что-то сказал. Но я ничего не слышу из-за шума крови в моей голове. Дойдя до него, я протягиваю руку, все-таки дотрагиваюсь до его губ. И тут словно кто-то включил звук:

— …жет вам стоит отдохнуть? Мистер Поттер? – и шепотом. – Гарри. Эй, очнись, я не призрак, я такой же реальный, как ты, — он хватает мою ладонь теплыми пальцами, мягко взъерошивает мои волосы, дует на лоб. — А теперь убери стену Антипрозрачности и закончи свой урок.

Я оглядываюсь. Оказывается, я непонятно как наложил на нас с Малфоем заклинание Антипрозрачного экрана. Его применяют в Аврорате только тогда, когда нужно обсудить какой-то вопрос без свидетелей. Коротко буркнув «Фините», я вернулся к кафедре, быстро назначил домашнее задание, отпустив авроров, последним вышел из аудитории, прислонившись спиной к двери, зажмурившись, устало вздохнул:

— Что ж это за притяжение такое?

— Да не переживай ты так, — мягкие ладони обхватили мое лицо, повернули к себе, горячее дыхание на моей щеке заставляет подниматься крошечные волоски на шее. Я, не открывая глаз, чувствую, что он прижимает меня к двери, проводя руками по груди. Я чувствую, что он смотрит на меня, но боюсь встретить его взгляд.

Он, наконец, завладевает моими губами. Его губы сухие и горячие, когда его язык осторожно проникает внутрь, у меня перехватывает дыхание. Он будто пьет меня, пробует, как дорогое вино. Зубы мягко прикусывают, влажный язык вытворяет немыслимые кульбиты. Его руки плавно двигаются по моей спине, поглаживая, пальцы зарываются в мои волосы, он мягок и нетороплив. Я полностью растворяюсь в его ненавязчивой ласке. Затем, его поцелуи становятся резче, он яростнее прижимает меня к двери, я изо всех сил отвечаю ему с такой же горячностью. Поцелуй похож на игру пламени: такой же горячий, резкий, изменчивый.

Мы одновременно отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Я открываю глаза. Он изучает мое лицо, при этом поглаживая кончиками пальцев мои ключицы. В его взгляде сквозит непонятная мне горечь, смешанная с безумием страсти. О, Мерлин, он хочет меня! Как он меня хочет! У меня перехватывает дыхание от его едва слышного резкого выдоха сквозь зубы. Я плотнее прижимаю его к себе, теперь уже сам целую его, так, словно пытаюсь сказать, что весь, весь, целиком и полностью принадлежу ему. Мир исчезает, раскалывается, уплывает вдаль от его невероятно долгого стона мне в губы. Глаза мутнеют от жара, поднимающегося изнутри. Я задыхаюсь, судорожно хватая его плечи, стискивая его рубашку в кулаке, выгибаюсь навстречу его рукам, сам не знаю, что вытворяю с его прекрасным античным телом.

— Ты… о, Мерлин!.. так… меня… возбуждаешь, что… ох… я готов кончить… только-от-твоих-поцелуев, — выдыхает он, прикусывая кожу на моей шее. Я ничего не могу ответить, я плавлюсь под его поцелуями-укусами, я сгораю от жара его дыхания, я теряюсь перед его невероятно глубокими глазами.

— Драко… Ч-черт… Драко, мы на работе! – почему-то вдруг вспоминаю я.

— Меня это не остановит, — выдыхает он, расстегивая верхние пуговицы моей аврорской мантии. Внезапно, между наших раскаленных тел проникает ледяной голос:

— Вообще-то, мистер Поттер прав, вы пока на работе.

Драко

«Ну, опять! На самом интересном месте!» – подумалось мне в тот момент. Гарри… Гарри-Гарри-Гарри… Такой чудесный, восхитительно пряный, горячий. Я упиваюсь его поцелуями, его чувственными стонами, блестящими глазами, жарким дыханием. Я не смогу от него оторваться…

— И все же, мистер Малфой, может, вы соблаговолите посмотреть на меня? – голос крошится мелкой ледяной крошкой, роняет ядовитые нотки прямо в душу. Я оборачиваюсь. Высокая фигура, идеальная прическа, модная, но строгая мантия глубокого пурпурного цвета, трость из тисового дерева.

— Министр, не сказал бы, что рад вас видеть, — цежу сквозь зубы, одним взмахом палочки приводя себя в порядок. Наконец поднимаю взгляд: в мои глаза впиваются два черных штопора, сверля, выворачивая душу, разделывая на кусочки мозг. Пий Тикнесс.

Единственный Пожиратель, не получивший метку. Никаких подозрений на него ни у кого не возникло. Слишком уж чиста его репутация. Его так и оставили на посту министра, потому что он, видите ли, был сильным и умелым тактиком во время войны с Волдемортом. Даже удивительно, столько боролись за победу над злом, а оно оказывается в самом центре, распространяет свои нити вокруг, контролирует Англию. За что боролся Гарри? За что умирал? За то, чтобы такой, как Тикнесс был во главе нашего государства?

Я отвечаю вызывающим взглядом, блокируя ментальную атаку министра на ее начальном этапе. Его ноздри возмущенно дрогнули – и ледяная маска снова вернулась на лицо. Да, Тикнесс, не только ты один в совершенстве владеешь легилименцией.

— Вы что-то хотели, министр? – спрашиваю я, находя рукой ладонь Гарри, сжимаю ее, получая ответное пожатие. Тепло, резко утерянное из-за ледяного вмешательства министра, снова возвращается в сердце. Я чувствую силу, наполняющую меня, чувствую, что прямо сейчас могу противостоять «Всем Силам Зла», а точнее, «драгоценному» министру.

— Только поговорить в кабинете. С вами, мистер Малфой. Но, вижу, пока еще рано, — он легко взмахивает рукой в нашу сторону, и разворачивается, но не успевает уйти, как его догоняет вопрос Гарри:

— Вы лично сами пришли просить Малфоя о том, чтобы он пришел к вам в кабинет? Это странно, не находите? – он выступает из-за моего плеча, все еще держа мою руку. Министр оглядывается, пронзая Гарри ненавидящим взглядом, отвечает, вышагивая по коридору:

— А вас это не касается, Поттер, — и исчезает за поворотом. Я поворачиваюсь к Гарри, восхищенно глядя на него:

— Ты все понял, — утвердительно говорю я, проводя пальцами по его щеке.

— Ага, — отвечает Гарри, прижимая меня к себе. – Но если ты сейчас меня не поцелуешь, я перестану понимать все, что угодно, не то, что козни министра. И если ты не… мфммм…

Последние его слова потонули в глубоком требовательном поцелуе. Я с большей горячностью, чем пару минут назад, накинулся на его расцелованные губы, терзая их мелкими укусами, зализывая, втягивая себе в рот. Гарри стонал, выгибался, и от его стонов по спине ползли мурашки. Он отвечал на мой поцелуй едва ли не с большим напором, чем я. Наши губы попеременно ласкали друг друга, языки боролись за первенство, зубы яростно прикусывали, растерзывая прошлые ранки. Его руки судорожно расстегивали на мне мантию, проникали под джемпер. Я прижался к его груди, когда он исследовал руками мою спину, грудь. Ловкие пальцы нырнули за пояс ремня, он сжал мои ягодицы, переместившись обратно к лопаткам. Я простонал ему в губы, ничего не соображая, изо всех сил прижал его к себе, захотел оказаться дома – и аппарировал. Открыв глаза, я увидел, что нас окутал радужный свет, рассыпавшийся мелкими искорками по ковру в гостиной дома Гарри.

Гарри сначала ничего не ощутил, продолжая исследовать пальцами мою спину, но после, почувствовав смену обстановки, оторвался от моих губ, оглядываясь вокруг:

— Драко… Но как?! Там же антиаппарационный барьер, который ставили лучшие маги столицы!

— Я… Не знаю… Это из-за тебя, Гарри. Я хотел оказаться дома, с тобой, ну, и вот…

— Обалдеть! — потрясенно выдохнул он, оборачиваясь ко мне, с восхищением и даже какой-то гордостью глядя на меня. Я светло улыбнулся, снова шагая к нему, обнимая за талию, прижал к себе, уткнувшись носом в шею, вдыхал его запах. Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул, сжимая меня в ответ своими невозможно уютными руками.

Мне на мгновение стало страшно. Я понял, что не смогу без него. Если он уйдет, отказавшись от меня, мне просто незачем будет жить. Как ему объяснить, что наша тяга друг к другу – это не просто похоть, а уже нечто большее? Я не знал ответ на этот вопрос. Но чувствовал, что уже скоро непременно…

Мои размышления прервал Гарри, начавший ласкать мочку моего уха. Мои колени подогнулись, и если бы Гарри меня не обнимал, падения было бы не избежать. Гарри переместился поцелуями на шею, мурлыкнув в изгиб ключицы:

— Я думаю, стоит продолжить, ммм?

Я счастливо улыбнулся, подумав, что пока он рядом, а что будет дальше не так уж и важно. Мы рухнули на диван, Гарри, подмяв меня под себя, целовал мою шею, оставляя засосы, переместившись на грудь, спускался все ниже. И я слышал его слова, громовыми раскатами проносившиеся у меня в мозгу:

— Драко… О, Мерлин… Прекрасный… Горячий… Мой…

А я в ответ только выдохнул:

— Твой…

Конец POV

________________________________

Пий Тикнесс, раздраженно хлопнув дверью, вошел в свой кабинет, и, пройдя с десяток метров, дошел до своего кресла, рухнув в него, сжал голову руками и застонал сквозь зубы. Мрачноватая обстановка кабинета наводила на мысль, что у его хозяина не бывает радости в жизни. Высокий, темно-охровый потолок, стены, драпированные блекло-серебристым шелком, дорогая, массивная мебель из черного дерева, лакированный стол из секвойи. На стене у стола повешены клинки из дамасской стали. Единственное, что радовало взгляд, было огромное, почти во всю стену окно, с разноцветными витражами, проникая через которые солнечный свет красил мрачные цвета в радостные. И казалось, что и сам владелец кабинета расслабится и улыбнется. Но министр взмахнул палочкой – и венецианские шторы с мягким шелестом закрыли источник разноцветья, погрузив и без того темный кабинет в еще больший мрак.

Дверь распахнулась, и без приглашения в кабинет зашел молодой человек, стремительными шагами достигнувший стола министра, не оборачиваясь, двумя взмахами палочки запечатал дверь и разжег огонь в камине. Подойдя к шкафу со стеклянными дверцами, открыл мелодично звякнувшую створку, достав дорогую бутылку «Асти Спуманте», разлил по бокалам игристое вино, протянул один министру. Тикнесс, положив голову на руки, а руки распластав по столу, отрицательно дернул головой, взмахнув расслабленными пальцами. Молодой человек пожал хрупкими плечами, усаживаясь в кресло у камина, поставив на столик бутылку и бокалы. Мужчины молчали. И тут, сдавленно выдохнув, Тикнесс начал преображаться. Длинные волосы укоротились, мягкие черты лица сделались заостреннее, кожа стала смуглее, глаза из черных превратились в ярко-синие. Тем же временем, молодой человек, до этого показавшийся подозрительно похожим на секретаря Кингсли, уже перевоплотился в высокого, светловолосого мужчину, с пронзительными серыми глазами. Оба переводили дух после непродолжительной трансформации. Наконец, «Тикнесс» встал из-за стола, пересел в кресло у камина, протянув едва дрогнувшие пальцы к бокалу, одним махом выпил всю жидкость, поморщившись, проговорил:

— Люциус, не понимаю, почему мы должны притворяться?

— Теренс, я бы ответил, но твои чистокровные уши не выдержат такой отборной маггловской ругани.

— За годы служения Волдеморту… да-да, я ненавижу называть его своим Лордом, я наслушался таких выражений, что уже сам мог бы превратиться в маггла, если бы не был Паркинсоном. И все же, почему мне приходится каждые три часа глотать эту наиотвратнейшую таблетку, чтобы не раскрыть себя?

— Я надеюсь, это был риторический вопрос, мы с тобой это уже обсуждали. Если магическая общественность узнает, что ты – бывший приближенный Лорда – нынешний министр магии, она свергнет тебя, поставив какого-нибудь Уизли. А этот дурак не сможет удержать в своих руках обломки нашей страны. И тогда – революция, а после магия растворится среди магглов.

— Ну не может быть все так страшно. И почему «растворится»?

— Потому что, мой друг, магглы из страха перед неизвестным, после обнаружения нашего мира начнут истреблять таких как мы.

— Все так. И не думай, что я раньше этого не понимал, просто мне… необходима твоя поддержка.

— Да я знаю, — устало откликнулся Люциус, прикрывая глаза, массируя виски, совсем как Драко.

— Люциус, я сегодня видел твоего сына… — осторожно начал Паркинсон, поглаживая тонкую ножку бокала.

— Угу, я тоже.

— Нет, подожди, он стоял с Поттером у дверей в аудиторию Темных искусств. Ну и они…

— Целовались как два влюбленных книззла? – хмыкнул Малфой, наливая себе в бокал еще вина.

— Да… Что?! Ты знаешь?

— Уже давно. Драко бредит Поттером с первого курса, даже подружился с Уизли и Грейнджер. Почему я должен не знать этого? – серебристая бровь изогнулась в притворном удивлении. Теренс, взмахнув черными прядями, развел руками, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Они опять помолчали, пока Паркинсон снова не заговорил:

— Люциус, я видел магию Двух Душ, — Малфой вздрогнул, резко выпрямившись в кресле, впился взглядом в спокойные черты союзника.

— Она выбрала их?

— Да.

— Слава Мерлину, тогда мы сможем победить в войне! – Люциус встал, распахнул шторы, открыл окно, вдохнув свежий воздух, улыбнувшись почти так же светло, как Драко, сказал:

— Они — наша надежда, Тер. Главное не дать им разойтись, — Теренс подошел сзади, положив руку на плечо другу, мягко повернул того к себе, вглядываясь в лицо, ответил:

— Только если мы будем сильными.

— Да, Тер, и мы сможем сопротивляться.

22:58 

Я ненавижу тебя, Малфой!

Я ненавижу тебя, Малфой!
Категория: СЛЭШ
Пейринг:
Гарри Поттер
Драко Малфой

Рейтинг:
NC-17
Жанр:
First time/Detective/Drama/Romance
Размер:
Макси
Статус:
В процессе
События:
ПостХогвартс, Волдеморт побежден, Фик об оригинальных героях, Не в Хогвартсе
Саммари:
Волею судьбы Гарри и Драко курируют вместе одну группу новеньких в аврорате. Конечно же, ссоры, ругательства, вечеринка в пабе, алкоголь, постель... А потом вдруг мир переворачивается для них двоих, и уже ничто не сможет остановить зарождающиеся отношения. То, что должно было начаться уже давно, тогда, в Хогвартс-экспрессе, на первом курсе...
Предупреждение:
AU эпилога, OOS, ненормативная лексика.

Глава 1


Гарри

Сегодня Кингсли задержал меня после утренней планерки, сказав, отводя глаза:

— Гарри, к нам поступила группа новобранцев, все мальчишки, зеленые, совершенно неопытные. Нужна твоя помощь в курировании их.

— Хорошо, сэр, с удовольствием, — я не мог разгадать причины волнения моего начальника. Кингсли, помявшись, продолжил:

— Но я вынужден тебя предупредить, что с тобой вместе будет курировать эту группу Драко Малфой.

— Что?! – я в шоке уставился на главу аврората, который сказав самое трудное, перестал прятать глаза. – Мы же убьем друг друга при первой встрече!

— Я ничего не могу сделать, вы оба – самые лучшие авроры в отделении, Министерство требует качественной работы над подрастающим поколением, — жестко произнес он, пресекая мои громкие возмущения. Я подавил в себе желание заавадить кого-нибудь по дороге, коротко кивнул и вышел из кабинета, буквально кожей почувствовав облегчение, с которым меня выпустил в коридор Шеклболт. Бормоча проклятья, я направился в свой кабинет, размышляя по поводу своего нового напарника.

После победы над Волан-де-Мортом магический мир, наконец, вздохнул полной грудью. По делам пожирателей быстро прошли суды. Малфоев, как всегда, оправдали. Пять лет я не видел смазливую мордашку моего заклятого врага. Поговаривали, что он поступил в Аврорскую академию во Франции. Но, однажды, к началу нового сезона он перевелся в наше отделение. Когда я увидел его разговаривающим с Кингсли, первое, о чем я подумал было: «Объявился, наконец!». Подойдя, я поздоровался с Малфоем так, как будто забыл кто он такой. Малфой при виде меня скривился, гневно сверкнув глазами на Кингсли:

— Сэр, вы не предупреждали меня о том, что здесь будет Поттер, — он смерил меня презрительным взглядом.

— Какими судьбами, Малфой, тебя занесло в нашу скромную обитель? – мой голос сочился сарказмом.

— Мистера Малфоя порекомендовало Министерство как лучшего сотрудника Отдела по борьбе с несанкционированным пользованием артефактным оружием , — ответил Шеклболт, милостиво улыбаясь Малфою.

— И что он, простите, делает в Отделе детективного расследования магических преступлений? – я также презрительно оглядел хорька, который передернул плечом:

— Теперь – работает, Поттер, — и, быстро попрощавшись с начальником, Малфой «эффектно» взмахнул полами мантии «а-ля Снейп» и скрылся с горизонта. Я в тот день узнал у расторопной секретарши, что Малфоя наградили за раскрутку какого-то замысловатого дельца с применением артефактов и магии. Теперь он у нас, кажись, надолго – пробурчал я себе под нос. И вот уже месяц весь наш отдел говорит о том, какие мы с Малфоем крутые и как нас любит начальство. Но к какому Мордреду нас вместе поставили делать одно и то же дело?! Я ж тебя ненавижу, Малфой! Я побурчал еще немного, но потом, успокоившись, направился в корпуса новобранцев. Увидев непривычное оживление в такой ранний час, я насторожился. Зайдя в спортивный зал, я увидел строй стоящих семнадцати-восемнадцатилетних подростков, напротив которых прохаживался Малфой.

— …Это вам не пансион благородных девиц, а казарма! Аврорат! Почему строй не готов через шестьдесят секунд положенного времени? Кто дежурный? – из строя послышался негромкий ответ, — Отвечать надо: «Я, сэр!» Так… Вы совсем не знаете даже элементарных команд. Слушай мою команду, кругом, бегом марш! Тридцать кругов протрезвят вас.

Малфой встал посередине зала, отдавая команды на упражнения. Новенькие то высоко вспрыгивали на бегу, то наоборот падали к земле, то бежали спиной вперед, то с высоким подниманием коленей. Я наблюдал за таким Малфоем. Это был не холеный слизеринский принц, нет, это был грозный вояка, прекрасно знающий свое дело. Для меня было это открытие настолько неожиданным, что я еще пять минут стоял в стороне, глядя на муки мальков. Малфой прав, именно так надо подготавливать группу. Тогда из них может выйти что-то стоящее.

Я стал задумчиво рассматривать его лицо. Все такой же острый подбородок, идеальные черты лица, высокий лоб и светлые, отливающие серебром, волосы, убранные в длинный хвост. Глаза смотрят властно, твердо, нет того прошлого хитрого блеска.

Мои размышления нарушил слизеринец, окликнув меня после тридцатого круга. Будущие авроры стояли взмыленные и довольно уставшие. Я подошел к нему. Он обвел взглядом новичков, показав на меня рукой, произнес:

— Солдаты! Вот ваш второй руководитель – Гарри Джеймс Поттер. Он будет курировать вместе со мной, — авроры удивленно переглядывались. На этом моменте мой напарник скривился, — Пока я не удостоверюсь в вашей готовности к заданиям Аврората, вы будете подчиняться моим приказам и приказам… — Малфой оглянулся на меня с ужасным выражением лица, от которого возникало желание пойти помыться, — … мистера Поттера.

Я поздоровался с новобранцами, получив довольно дружный ор двадцати здоровых юношеских глоток в ответ. Не глядя, Малфой протянул мне распорядок дня для нашей группы, злобно ухмыльнувшись, когда я, откашлявшись, начал говорить:

— В семь ровно – подъем. В семь тридцать – разминка с мистером Малфоем. В восемь у вас завтрак, в восемь тридцать плановый осмотр готовности корпуса. В девять ноль-ноль я у вас буду преподавать Защиту от Темных Искусств. В одиннадцать тридцать у вас будет преподавать мистер Малфой Высшие Зелья, а затем, в тринадцать ноль-ноль я – Высшую Трансфигурацию. После обучения в пятнадцать тридцать у вас будет обед, после обеда – отдых полчаса, после отдыха – тренировка по бойцовским искусствам. Далее, в девятнадцать ноль-ноль ужин, свободное время, отбой в двадцать один ноль-ноль. Все ясно? – ответ «так точно!» был слажен и дружен, — Вольно! Разойдись по казармам!

Новобранцы быстро покинули зал, негромко переговариваясь. Я обернулся к Малфою, который был в возмущении:

— Ты чего, Поттер, военная подготовка не до конца проведена!

— Ну чего мне их, обратно звать, что ли? – я насмешливо и недоуменно следил за тем, как меняется лицо у слизеринца. Прошипев сквозь зубы: «Ублюдок!», Малфой отрывистыми шагами покинул зал. Теперь мы точно с ним споемся! Хмыкнув на этой мысли, я быстро дошел до центрального корпуса, зайдя в кабинет к Кингсли. Шеклболт с беспокойством осмотрел меня:

— Что-нибудь случилось, Гарри?

— Нет, сэр, я просто хотел сказать, что буду обучать вместе с Малфоем отряд новобранцев.

Кингсли, кивнув, облегченно улыбнулся. Я вышел из кабинета главного аврора. Ну что ж Малфой, я по-прежнему тебя ненавижу, но постараюсь вести в отношениях с тобой нейтральную тактику.

Драко

Наверное, если я буду еще больше ненавидеть Поттера, моя тяга к нему не будет так заметна. Хотя, это уже не важно. Мы с ним курируем одну группу, а это уже все кардинально меняет.

После долгого учебного процесса с моими опекаемыми новичками, я аппарировал домой, в менор. Видеть Поттера так близко было невыносимо. Переодевшись в мягкую домашнюю одежду я сел в кресло у камина, потягивая холодный виски и вспоминая свой первый день на своей новой работе.

После войны моего отца и меня судили. По какой-то действительно волшебной причине ни меня, ни его в Азкабан не усадили, а просто приказали выехать из страны, не возвращаясь больше в Англию без особого разрешения. После обучения в французской аврорской академии я сразу активно начал работать. Меня заметили в Англии и стали следить за развитием моей карьеры. Выше капитана я дослужиться не успел – нагрянуло дело, которое обеспечило мне «великую» славу во французском и английском Министерствах.

Я уже давно получал приглашения из Лондона на работу в Аврорате в отделении по Детективному Расследованию. Но только месяц назад моя мать убедила меня переехать из Франции в наш старый Малфой-менор. Я связался с главой английского Аврората по каминной сети, через два дня получив все бумаги о разрешении на переезд.

Когда я зашел в лондонскую контору Аврората, то сразу подумал, что она не отличается от нашей французской общины. Беседуя с Кингсли мы обошли весь Аврорат и пришли обратно к дверям выхода.

— Я помню, как вы, мистер Малфой, славились в Хогвартсе как первый враг Гарри Поттера после Волдеморта — как бы между прочим сказал Кингсли.

— Сэр, это было давно, наша вражда с мистером Поттером сейчас незначительна, — спокойно ответил я. «Н-да, незначительна, конечно…» — подумал я, про себя ехидно ухмыляясь. Тут я услышал быстрые шаги сзади и пред нами явился предмет нашего разговора. Сердце часто забилось. Я так давно его не видел… Сверкающие глаза за стеклами новых прямоугольных очков, высокая ладная фигура, в аврорской красной мантии. Я внутренне сдержал порыв радостно улыбнуться и зло посмотрел на отчего-то довольное лицо экс-гриффиндорца:

— Здравствуйте, — сказал он не глядя на меня.

— Сэр, вы не предупреждали меня о том, что здесь будет Поттер, — я произнес его фамилию как будто хотел его задушить его же руками. Он спросил меня о чем-то, я еле нашел в себе силы ответить и, развернувшись, едва ли не бегом покинул вестибюль Аврората. Зайдя в ближайший туалет я со стоном сполз по закрытой двери кабинки. Я столько его не видел. Это уже не худощавый мальчишка-подросток, а мужчина, очень привлекательный мужчина. Я быстро успокоился и вернулся в вестибюль, после аппарировал домой.

Черт, Поттер, когда же ты перестанешь меня преследовать?!


Глава 2


Гарри

Утро как всегда наступило для меня слишком быстро. Я проснулся от того, что мой кот громко мяукал за дверью квартиры. Почему я сплю на диване в гостиной полностью одетым? На моих наручных часах было… восемь сорок пять! Я свалился с дивана, запутавшись в пледе. Черт, опаздываю! Надо еще мистера-Мяукающего-за-Дверью не забыть покормить. Опять всю ночь где-то шлялся, котяра. Бегом помчался в ванную, на ходу стягивая рубашку и джинсы. Встал под ледяной душ и окончательно проснулся. Яростно растерся полотенцем, жуя щетку за щекой. Быстро почистил зубы, одной рукой надевая чистые джинсы. Хорошо, что волосы отросли и не так топорщатся. Пару раз провел расческой по своим космам, быстро стягивая их изумрудной лентой. Чистая белая рубашка, носки. Больше ничего не забыл. Побежал на кухню, вывалив моему коту в миску вчерашнюю курицу. Просмотрел автоответчик, сообщений не было. В прихожей схватил мантию, мельком погляделся в зеркало над обувной тумбой. Хорошо сложенный молодой мужчина, с длинными волосами и яркими глазами. Не урод, уж точно. Очки я нашел у зеркала. Не старые круглые, а современные, маггловского вида, в черной оправе.

Открыв дверь, впустив котяру и наложив заклинания на дом, я почти мгновенно аппарировал к входу в авроратский корпус. Еле успел подбежать к двери кабинета вовремя. Перевел дыхание и открыл дверь. Авроры уже расселись по ступенчатой аудитории.

— Здравствуйте, молодые люди, — поздоровался я, уверенно шагая к центру аудитории. Мне ответили «Доброе утро, мистер Поттер». Я удовлетворенно улыбнулся и начал лекцию:

— Существуют несколько разновидностей боевых заклинаний: слабого, среднего и сильного действия. Половина из всех существующих боевых заклятий вредят в той или иной степени вашему противнику. Даже простое заклинание Ступефай может нанести вред мозгу противника, поскольку отключает сознание человека. При этом Ступефай относится к заклятьям слабого действия. Сегодня мы с вами разучим проклятие «Restringum circuitum*», позволяющее парализовать вокруг вас нескольких противников. Мощность заклинания зависит от силы волшебника. «Рестрингум» входит в ранг проклятий среднего действия. Придумано волшебником Карлом Кеврином в шестнадцатом веке. Во время схватки с ворами, которые украли его золотой кубок, волшебник прокричал свое экспериментальное заклинание. Оно получилось настолько мощным, что в течение двух часов вся деревушка, в которой проходила драка, была парализована, — авроры мерно конспектировали мою лекцию, иногда заглядывая друг другу в конспекты, — Произносится певуче. Каждый попробуйте: Ре-естрингум Ци-ирсутум. Замечательно. Далее…

Я обернулся и увидел Малфоя, который неслышно вошел, и сейчас стоял, прислонившись к косяку двери, спокойно разглядывая меня. Он поймал мой взгляд, иронично изогнул одну бровь, ухмыльнулся тонкими губами и произнес, растягивая гласные:

— Что вы, мистер Поттер, продолжайте, очень интересно, — я зло посмотрел на его довольное лицо, обернувшись к аврорам.

— Так вот, это заклятье используется как в ближнем, так и в дальнем бою. Вы можете зачаровать камень, отослав его на территорию врага, парализовать всех находящихся на ней людей и провести захват местности. Есть множество других способов… — дальше я просто читал по написанному мной конспекту, пытаясь не обращать внимания на пронзительный изучающий взгляд. Почему он не уходит? Наверно, чтобы потом при случае посмеяться, поязвить над стилем моего преподавания. Ну и черт с ним, ненавижу!

— Если вы работаете в паре или тройке, то при использовании проклятья вам следует взяться за руки, чтобы магия обошла стороной вашего напарника. На сегодня все, прошу выучить конспекты. На следующем семинаре – практические занятия.

Авроры засобирались, по двое или по трое выходя из аудитории. Я попытался пройти мимо Малфоя, который как назло именно в этот момент выходил из кабинета. В проеме двери он фактически прижался ко мне плечом. Я почувствовал аромат его парфюма, наверняка жутко дорогого.

— Малфой, уйди с дороги, — зло прошипел я пытаясь вырваться наружу первым.

— Только после вас, Потти, — ехидно парировал мой напарник, подталкивая меня. Я не очень удачно вылетел из двери и, наступив на край мантии, упал.

— Черт, ненавижу тебя, Малфой! – прорычал я.

— Взаимно, Поттер, взаимно, — странно задумчивым тоном ответил тот, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Я, в полном шоке от того, что он сделал, принял его помощь.

— Давай, Потти, приходи на зелья, посмотрим, кто лучше, — он задорно ухмыльнулся и прошествовал дальше по коридору, направляясь к кабинету Зелий. Ладно, не буду показывать, что я удивлен. Просто пойду и буду на него смотреть так же, как он на меня пять минут назад. Ничего, Малфой, мы с тобой еще воспитаем лучшую группу в Аврорате.

Драко

Во время зелий он не сводил с меня глаз. Как такое выдержать? Я вел лекцию фактически на автомате. Хорошо, что пока только теория. Если бы была практика, я бы давным-давно потерял суть происходящего. Я старался не обращать внимания на то, как он заинтересованно рассматривает мой новый чемоданчик для документов. Весь его вид кричал о том, что я никто, по сравнению с ним. Меня каждый раз бросало в дрожь, когда его взгляд задумчиво блуждал по мне. Я рассказывал про зелье Лечения тяжких ран. Авроры внимательно слушали, старательно конспектируя. К концу лекции я уже настолько выдохся, что просто сказал абитуриентам задавать вопросы. На пару незначительных вопросов я ответил легко и быстро. Скоро, я разрешил им всем уйти, сам начав собирать свои бумаги на столе. Развернувшись к выходу, я было попытался уйти, но Поттер окликнул меня:

— Малфой, ты классно преподаешь, — сказал он, не глядя мне в глаза.

— Я знаю, Поттер, — ответил я, ухмыльнулся и покинул кабинет. Похоже мы с тобой, Поттер, все-таки воспитаем группу, так, что нас запомнят надолго. А пока, я буду пытаться справиться с эмоциями… И ждать, когда ты посмотришь на меня так же, как я на тебя…


Глава 3


Гарри

— Ну что ж, я понаблюдал за вашей группой. Поразительные успехи! Вы – молодцы, — сказал нам Кингсли, когда мы пришли к нему на отчет через две недели.

Мы с Малфоем довольно переглянулись, скорчив безобидные рожи. Кингсли продолжал:

— Я решил, что вы и ваша группа уже в состоянии выйти на задание, поскольку сейчас нам не хватает людей. Из загородного отеля «Шарль Перро» поступило извещение о нападении. Мы обследовали этот «храм отдыха» и никаких следов не обнаружили, кроме письма, в котором было адресовано послание хозяину отеля. В письме явно обозначалось, что банда некого «Кабальеро» придет «вершить расправу над провинившимся двуличным гадом», ну, как обычно. Но угроза явно магическая. Так что, готовьте своих орлят расправлять крылья и лететь спасать «Шарль Перро» от разгрома, — закончив свой доклад, Кингсли кивнул нам, пожелав удачи. Попрощавшись, мы отправились получать порт-ключи на нашу команду.

Пока шли, Малфой успел подмигнуть двум секретаршам, поздороваться с капитаном другой группы, поправить волосы перед зеркалом и покоситься на меня. Я почти дружелюбно ухмыльнулся, пробормотав:

— Да красивый, красивый, что время-то зря терять? – на лице Малфоя после моих слов проступило совершенно нечитаемое выражение, я поспешил отвернуться.

Мы получили порт-ключи и, дождавшись вечера, перенеслись к безлюдной площади перед отелем, который заманчиво сиял всеми своими пятью звездами. Я разместил ребят на трех этажах по двойкам, тройкам и четверкам, чтобы те патрулировали комнаты и коридоры. Сам же с Малфоем пошел на четвертый этаж, на котором были только номера Люкс и Президент Люкс. Зайдя в четыреста тринадцатый номер, я уловил в глубине какое-то движение. Подав сигнал Малфою, я тихо прошел вовнутрь помещения. Малфой прикрывал мою спину.

Ну естественно, по закону подлости, на нас тут же обрушился шквал заклятий. Я обернулся к Малфою, резко схватив его за руку, прокричал заклятье парализации всего вокруг. Внезапная тишина нахлынула на меня, сжав холодными тисками голову. Я потрясенно оглядывался, замечая, что все наши противники парализованы.

— Поттер, можешь уже отпустить мою руку, — тихо сказал Малфой прямо мне в ухо. Я, опомнившись, понял, что некоторое время просто держу его за руку. Я обернулся к нему, взглянув в глаза отпустил его прохладную ладонь. Малфой резко развернулся, взметнув светлыми прядями и как-то слишком поспешно ретировался из комнаты. А я все еще стоял, глядя на то место, где только что стояло это белоснежное видение. Что со мной? Ладонь приятно покалывало. В номер зашли два парня из нашей группы, начавшие сразу вынимать палочки из рук преступников. Я дал еще несколько команд подошедшим снизу ребятам и вышел из номера, весь уйдя в размышления. У Малфоя был такой взгляд, как будто он умоляет не отпускать его. На миг я почувствовал, что тону в обволакивающем омуте его глаз. Так, все, Мордред с ним, с Малфоем, потом разберусь.



Драко

А, чё-ё-ёрт, я не могу себя контролировать, когда он так поступает. Что же это за тяга такая, непреодолимая? Я Малфой, или как? Ненавижу себя за это!

Стоп! Малфоям не престало унижать себя перед каким-то жалким, заносчивым… невероятно привлекательным гриффиндорцем.

Надо как-то с этим справиться…

Я аппарировал в тихий, наполненный летними запахами сад мэнора. Пройдя по дорожке, состоящей из светлых каменных плит, я наблюдал за падением белого тополиного пуха. Я вдыхал полной грудью чудесный, пьянящий аромат цветущего шиповника, белыми бутонами рассыпавшегося по кустам вдоль дорожек. Не спорю, наш сад прекрасен. Чего стоит серебристый фонтан в глубине узенькой аллеи, журчащий тихо какую-то неизвестную мелодию. Сад меня умиротворил. Еще с полчаса я погулял по занесенным листвой дорожкам, слушая шум листвы в кронах столетних кленов и тополей. Тихо, спокойно… Зеленый лист упал на дорогу передо мной, я нагнулся, чтобы его поднять. Он был весь в сверкающих капельках вечерней росы, в которых отражался золотой свет заката. И сразу перед глазами лицо, с яркими глазами, сверкающими, как эти капли на закате… Гарри…

Чё-ё-ёрт, я опять за свое! Я со стоном схватился за голову, предварительно сжав в руке лист и превратив его в кучку зеленых ошметков. Надо с этим покончить, я уже не могу…

Но… так не хочется забывать о его теплой ладони, сжимающей мои дрожащие пальцы…

Кажется, я действительно на этот раз попал в безвыходное положение…


Глава 4


Гарри

На следующий день я, как обычно, поздно проснувшись едва не опоздал к началу утренней лекции. Влетев в аудиторию, где уже собрались мои подопечные, я заметил, что они улыбаются и громко переговариваются. Понятно, обсуждают наш вчерашний успех. Переведя дух, незаметно поправив мантию и пригладив волосы, я громко прокашлялся и бодрым шагом подошел к кафедре. Ребята засуетились, стали рассаживаться по местам. Выложив бумаги на стол, я вышел из-за постамента и, засунув руки в карманы, взглянул на студентов.

— Ну что ж, господа будущие авроры, вы вправе задавать мне вопросы по поводу нашего с вами вчерашнего дела.

Первым поднял руку самый прилежный студент Льюис Томсон, мальчишка с приятными карими глазами и звучным голосом:

— Сэр, как вы прокомментируете действие своего заклятья, которое вы наложили на преступников вместе с мистером Малфоем? – тридцать пар глаз заинтересованно вглядывались в мое лицо. Я поправил очки и, неловко улыбнувшись, сказал:

— Оно получилось не таким слабым, как я ожидал, — негромкий, но веселый смех на пару секунд наполнил сверху донизу аудиторию. Но все тут же замолкли и продолжали смотреть на меня. – Я был уверен, что когда назову заклятие оно подействует только в радиусе той комнаты, но похоже, что на пару этажей больше… — я в смущении потер шею.

— Если быть точным, сэр, вы парализовали все движение в радиусе трех этажей, — сказал черноволосый Адам Стендер, весело сверкая синими глазами.

— А как вы планировали задействовать нас, сэр, если бы мы не были парализованы? – это сказал Билл Мильтон, парень из четвертой тройки, которая находилась на четвертом этаже отеля. Я пригляделся к чувствам паренька: восхищение и уважение ко мне, немного досады и радость от совершенного действия. С улыбкой я ему ответил:

— Я тогда вообще ничего не планировал, все случилось слишком быстро, — удивление и еще больше восхищения в глазах почти всех присутствующих. Мне даже стало неловко, с каким откровенным обожанием на меня смотрел светловолосый и сероглазый Мильтон.

Я скользил взглядом по лицам своих учеников, отвечая на вопросы, и тут один, пронизывающий взгляд черных глаз заставил меня присмотреться к парню. Он не улыбался, не смеялся, не спрашивал. Только наблюдал. Дэвид Эллджер, самый упорный в освоении материала, никогда не перечил или жаловался. Малфоя на тренировках фактически игнорировал, только выполнял команды. И сейчас его взгляд был полон задумчивой сосредоточенности, как будто он был в это время не здесь. Я решил разбудить в нем интерес:

— Ну а ты, Дэвид, что думаешь о вчерашнем дне? – он был первым, кого я назвал по имени сегодня. Все студенты смотрели на него. Он же спокойно поправил мантию, зачем-то встал и, слегка поклонившись, ответил:

— Если будет позволено, сэр, я ничего не думаю о вчерашнем дне. Я, можно сказать, разочарован и неудовлетворен, — и с тем же, совершенно апатичным выражением лица он элегантно сел. Я в полном шоке не мог отвести от него взгляда, потому что он мне сейчас до боли напомнил хорошо знакомого мне человека, который был уже мертв. Справившись с удивлением, я почему-то разозлился и решил проигнорировать эту выходку со стороны студента. Откашлявшись, я сказал:

— Что ж, раз все довольны нашим вчерашним успехом, — я выделил слово «все» и обвел грозным взглядом студентов. — Никто не возражает, если я начну новую тему, — студенты зашелестели пергаментами, обмакивая перья в чернильницы. Я отвернулся к доске, начиная писать название заклятья забвения, показывая на схеме ход его действия. Пятнадцать минут я просто вливал материал в головы своих студентов. Но все никак не мог справиться с ощущением дежа-вю. Пронизывающий, холодный и равнодушный взгляд был мне также знаком, как и кабинет Зелий в Хогвартсе. Я как будто перенесся на десять лет назад и сейчас сижу на уроке Зловещего Ужаса Подземелий. Что это за парень и почему его взгляд так мне знаком? Я решил отложить этот вопрос на повестку дня, просто довел лекцию до конца, улыбнувшись студентам сказал:

— К завтрашнему дню прошу подготовить двухфутовый свиток о применении заклятья забвения, как распознать симптомы и как лечить. Всем спасибо, — кивнув всем сразу, я поспешно захватил бумаги и мантию, вышел из кабинета. Я точно знал, что к нему я не пойду, но ноги сами несли меня. По коридору направо, вниз по лестнице, коридор и налево – дубовая дверь с металлическими заклепками. Открыв дверь, я отдышался и кинув на первую попавшуюся парту мантию, подошел к столу, за которым, никак не отреагировав на мое вторжение, что-то варил Малфой.

— Если ты пришел жаловаться на студентов, — я тут же закрыл рот, остановившись на вдохе. — Или потому, что твой кот тебя достал, или из-за какой-либо еще проблемы, которая отвлекает меня от работы, то я тебе не психолог, или как там называются эти ваши маггловские врачи, — не оборачиваясь, глядя в колбу на просвет, вливая ее содержимое в котел сказал он. Справившись с удивлением, я с ухмылкой сказал:

— Неужели я так предсказуем?

— Даже не представляешь, насколько, — спокойно ответил Малфой, оборачиваясь ко мне и указывая небрежным жестом на стул. Я сел, сразу начав говорить:

— Ты себе даже вообразить не сможешь, как меня достало то восхищение и обожание в глазах студентов. Вечно они от меня ждут чего-то мощного, непредсказуемого, но, как ты сказал, я предсказуем, — я зарылся рукой в волосы на затылке, которые были не туго перетянуты лентой. – А этот Билл Мильтон, такое впечатление, что он набросился бы на меня прямо перед всей аудиторией, — на этой фразе Малфой скептически хмыкнул, но ничего не сказал, продолжая мерно помешивать свое варево. – Они так резво начали меня расспрашивать, как я отношусь к моему заклятью, которое парализовало половину из них. Я лишил их выполнения задания, которого они так ждали, а они продолжают восхищаться мной. Я что, звезда Голливуда? – я обернулся и посмотрел на малфоевскую спину, которая излучала спокойствие. — У меня даже улыбка не голливудская, внешность не ахти, а половина из них так и норовят съесть меня взглядом, — Малфой не оборачиваясь, взмахнул рукой, призывая меня к молчанию. Я прислушался. Он что-то бормотал себе под нос. Приглядевшись, я стал следить за мутно-белой массой, которую он помешивал. Она становилась с каждым движением прозрачнее, дивный запах разнесся по всему кабинету.

— Девятьсот девяносто девять… Тысяча! Йеессс! – Малфой сделал совершенно нехарактерное для аристократа движение рукой и выполнил какой-то совершенно непонятный танец, победно напевая:

— Премия, премия, пре-ми-я! – он обернулся ко мне, схватив за плечи встряхнул и весело сказал, глядя в глаза:

— Гарри, ты хоть представляешь, что я сейчас сварил? И сколько я это варил? – я ошалело мотнул головой, а Малфой громко расхохотался. – Нет! Ты не представляешь! Это просто немыслимо! Шедеврально! О, зелье ты мое, драгоценное! – он начал переливать прозрачную субстанцию в колбы с пометками «MORA mortem». Что за Мора мортем?

— И что это за зелье? – рискнул я задать вопрос.

— О, это не просто зелье, это прорыв в колдомедицине! – он весело посмотрел на мое непонимающее лицо и громко фыркнул. – Ой, да брось, Гарри! Ты что, не помнишь самый первый урок Снейпа, как он говорил о зелье славы, власти и прочей ерунды? Так вот, он еще сказал, что можно закупорить смерть. Я много раз к нему подходил с вопросами об этом зелье, но он говорил, что его невозможно изобрести, поскольку слезы феникса и кровь дракона не совместимы. Но я догадался сделать это зелье в четыре стадии. На второй стадии помешивания добавляя кровь дракона, а на последней слезы феникса, которые, кстати, помог раздобыть ты. И все получилось!

— То есть, ты создал зелье, способное спасти человека от смерти? – в полном шоке прошептал я. Драко торжествующе улыбнулся и внезапно схватил меня за руки и закружил по кабинету, громко хохоча от радости. Весь мир куда-то пропал, осталось только его лицо, развевающиеся волосы и теплые ладони. Я потонул во влажно сверкающем омуте его глаз. Я дышал с ним в такт, я летел рядом с ним. Бешеное верчение все ускорялось, я понял, что спотыкаюсь. Смазанный рывок… И мы лежим на полу кабинета зелий. Его руки на моей груди, его волосы волной падают на лицо, его аромат наполняет воздух вокруг нас волшебством. Глаза в глаза, дыхание сбито, сердце бьется где-то у адамова яблока. И я внезапно понимаю, что ничего в своей жизни прекраснее не видел. Он медленно подносит руку к моему лицу, проводя кончиками пальцев линию от скул к подбородку, смахивает черную стрелку волос с глаз и выдыхает прямо в губы:

— Гарри…

Дверь в кабинет резко распахивается, чей-то сдавленный вскрик и торопливая речь:

— Мистер Поттер… Мистер Малфой… Там… Адама убили.

Драко

Меня переполняли чувства. Я был настолько рад, что он сейчас со мной празднует мою победу, что он искренне (а в этом я не сомневался) смеется вместе со мной. Но потом я просто потерял голову от его близости. Его пальцы такие сильные, смех раскатистый, громкий заполнил меня сверху донизу, глаза сверкающие, такие близкие, что в них можно упасть. Я летел вместе с ним. Куда-то ввысь, выше, выше… Мир вокруг перестал существовать. Был только он, его глаза, руки, смех… А потом мы рухнули на пол, он был подо мной. Настолько близко, что я чувствовал жар тела, слышал звук утихающего смеха, видел, как заблестели ярче глаза, порозовели щеки. Мое сердце билось в такт бешеным ударам его сердца, дыхание смешалось, я чувствовал, что последний рассудок меня оставил.

— Гарри… — это все, что я мог выдохнуть ему в губы. Пять миллиметров до поцелуя…

Судорожный вскрик… Быстрая речь:

— Мистер Поттер… Мистер Малфой… Там… Адама убили.

В широко распахнутых глазах Гарри я прочитал множество эмоций: от легкого испуга, до жгучего разочарования. Резко поднявшись и помогая ему подняться, я поправил мантию и выбежал из кабинета. Мы неслись по длинным коридорам авроратского корпуса за Биллом Мильтоном. По дороге я достал палочку, вызывая Патронуса и посылая его к Кингсли. Гарри проводил удивленным взглядом мою пантеру. Наверно, думал, что я способен только на рептилий или земноводных – про себя усмехнулся я.

Тем временем, мы вбежали в казармы наших авроров. Посередине комнаты, между кроватями лежал изуродованный труп того, кто совсем недавно был Адамом Стендером. Лицо запрокинуто, в остекленевших глазах застыл холодный ужас, грудь и живот превратились в сплошное кровавое месиво, с торчащими наружу ребрами и внутренностями. Побелевшие пальцы сжимают уже бесполезную палочку. Вокруг трупа в круг были разбросаны разные безделушки: два сикля, железный гребень, перламутровая пуговица, кожаный браслет, цепочка и карманные часы, медальон с фотографией симпатичной девушки внутри. Все предметы были щедро обрызганы кровью несчастного. Я с большим вниманием рассмотрел труп, наблюдая все большие детали. Одежда на нем явно была недавно постирана и поглажена, туфли были из дорогой кожи, но маггловского вида. Похоже, он собирался в немагический Лондон на свидание, или еще куда. Я оглядел помещение. Все кровати стояли в два ряда, рядом с каждой простая деревянная тумбочка, между рядами кроватей довольно широкое пространство, чтобы могли свободно пройти три человека. Потолок был чисто выбелен, стены покрывали деревянные панели, в шкафу рядом с дверью было установлено расширяющее пространство заклинание так, что его можно было использовать, как кладовую. На каждого студента была выделена своя ячейка, в которую легко мог поместиться весь небольшой скарб, и еще бы осталось много места. Я осмотрел ячейку Стендера. Вещи были аккуратно уложены по размеру, книги стояли ровно и по алфавиту. Он был очень аккуратным, но не настолько, чтобы быть занудой. На средней полке у него сидел весело улыбающийся плюшевый медведь ярко-зеленого цвета размером с ладонь. Рядом с ним примостился красный квоффл для настольного квиддича. И старые боксерские перчатки эдак годов восьмидесятых, которые почему-то сильно пахли нафталином и лавандой. Так, понятно, отец — маггл, мать — волшебница. Я взял фотографию в простенькой рамке, которая стояла в центре полки и чуть не уронил ее из рук: на меня глядела Панси Паркинсон, только лет на двадцать старше, с длинной черной косой, в которую причудливо вплетались седые волосы. Рядом с ней стоял статный мужчина в сером маггловском костюме и дорогом синем галстуке с брильянтовой булавкой. Лицо мужчины излучало любовь и умиротворение, а в ярко-синих глазах плескались веселые искорки. Между мужчиной и женщиной стояла, держа обоих за руки, милая девушка, так похожая на Адама, и лучезарно улыбалась. Фотография сделана маггловским фотоаппаратом-мыльницей, поэтому можно было увидеть дату, напечатанную ярко-оранжевым шрифтом: 25-06-2003. Четыре месяца назад. Наверно тогда, когда Стендер выпускался.

В кладовую зашел секретарь Кингсли, предупредив о том, что сейчас придет колдомедик из Святого Мунго, чтобы опознать причину смерти, хотя она и так была очевидна: рассекающее заклятие, примененное после нескольких Круцио. Я вышел из кладовой, незаметно для себя стащив того ярко-зеленого медведя. В полной задумчивости я подошел к трупу, вокруг которого толпились различные специалисты из главного авроратства, что-то горячо обсуждающие. Меня окликнул один парень из Отдела расследований:

— Мистер Малфой, вам не кажется, что это какой-то ритуал? – я кивнул, ища глазами черную макушку Гарри. Мой напарник обнаружился в дверях, разговаривающим с другими ребятами из нашей группы. Я подошел сзади и стал слушать:

— Я очень сожалею о смерти нашего Адама, врагу бы не пожелал такой участи. Сейчас и в ближайшую неделю Аврорат будет закрыт для обучения и проживания студентов, поэтому советую написать родным о том, что вы недолго побудете дома. Все вещи можно будет взять в промежутке между двумя и тремя часами дня. После того, как вы получите письмо с приказом вернуться, вы прибудете в этот же корпус, но расселят вас в другие комнаты. Разойдись, — тихо скомандовал Гарри и устало прислонился к косяку двери когда все студенты отправились восвояси.

— Он был замечательным парнем, Драко, — сказал Гарри не оборачиваясь. Я решил не удивляться каким образом он вычислил, что за его спиной стою именно я.

— Пожалуй, нам с тобой прямо сейчас стоит подумать об убийстве, обозначить все мельчайшие детали в отчете. Ну а потом я бы хотел чего-нибудь выпить в баре. Ты со мной? – задал я вопрос, внутри холодея от сладкого ужаса.

— Да, мне не помешало бы сейчас хорошенько напиться, — каким-то совершенно севшим голосом ответил тот, проходя в комнату и призывая пергамент и самопишущее перо. Тихим голосом продиктовал все, что до этого заметил я. Потом была вереница скучных расспросов от Кингсли, допрос свидетелей и долгое совещание в кабинете главного аврора. Уже поздно вечером, мы с Гарри аппарировали в Косой переулок к бару «Золотой галеон». Зайдя в полутемный зал, мы подошли к барной стойке, я попросил налить себе свой любимый «Hansler» (виски на основе бычьих потрохов) и стал наблюдать за Поттером, который рюмка за рюмкой пил «Lorne Bjertto» (самый крепкий сорт коньяка). Уже глаза подернулись туманной дымкой, в мозгу зашумел морской прибой, а он все никак не успокаивался. На восьмой рюмке я его остановил:

— Не хочу утром находить труп в твоей квартире, в луже собственной рвоты, — я убедил его только тогда, когда он не смог пройти двух шагов до дивана, который стоял в уютной нише, не заметной для чужого глаза. Я помог ему дойти, сам еле держась на ногах. Рухнув на бордовое покрывало он откинул голову на спинку и размеренно задышал. Я потряс его за плечо, заплетающимся языком повторяя:

— Поттер… Поттер, твою мать, подъем! Тут спать не положено, — Гарри всхрапнул и открыв глаза, огляделся:

— Где это мы? – пьян, Мерлин его побери, как последний бомж. Я поднял его, дотащив до камина, едва смог кинуть летучий порох, прохрипел: «Квартира Гарри Поттера» и вылетел вместе с ним в его гостиной. Оставив Поттера валяться на коврике перед камином, я пошел, держась рукой за стену, к его кухне, интуитивным образом найдя оную. Засунув голову под кран я слегка освежил мозг, пропитанный алкогольным ядом и налил воды в стакан. Без приключений дойдя до Поттера я вылил ему на голову весь стакан, предварительно тряхнув его за плечи. Гарри с трудом встал и сразу потащился наверх, где, очевидно, была спальня. Я проверил, закрыт ли дом, пару раз споткнулся об какого-то кота, по лестнице вверх добрался до второго этажа. Самая первая дверь была приотворена, из-за которой доносился негромкий храп Поттера. Я заглянул в спальню Поттер лежал животом вниз поперек кровати, со съехавшими очками и спутанными волосами (прим. беты.: оу, Драко, это твой шанс!). Смотрелся он, мягко говоря, не важно. Я подошел к кровати, подвинул Гарри, стащил с него ботинки и мантию, откинув покрывало укрыл им уже храпящего во всю Поттера, а сам примостился с другого края. Уже засыпая я почувствовал, как рука Поттера наглым образом ложится на мою спину и сам он ближе придвигается ко мне. Мне стало еще теплее и я буквально провалился в сон без сновидений.


Глава 5




Гарри

Проснулся я от жуткой головной боли. Как будто невидимые барабанные палочки стучали по поверхности черепной коробки. А еще железные спицы впились в позвоночник, на ноги повесили каменные мельничные жернова, на шею положили гипс, и каждое движение сопровождалось вспышкой резкой боли в затылке. Я, не глядя, практически дополз до туалета, справив нужду, засунул голову под кран, включил ледяную воду. Боль немного отступила. Найдя в аптечке рядом с зеркалом Антипохмельное, я с удивлением отметил, что ровно половина пузырька отсутствует. Опрокинув в себя зелье, сразу почувствовал, что боль исчезла, страшно захотелось спать. Я снова вернулся в спальню, почему-то сильно замерзнув, забравшись под одеяло и обхватив Малфоя двумя руками, быстро согрелся. Спокойная нега накрыла меня, я будто покачивался на волнах уюта…

Я уже почти заснул, как внезапное осознание ситуации грохнуло по мозгам, как будто рядом с ухом ударили в «Си-бемоль»*. Я распахнул глаза, не веря в то, что происходило. Мы лежим в постели с Малфоем так, словно давно привыкли это делать. И мы оба одеты. И я как Мерлином забытая пьянь ничего не могу вспомнить из вчерашнего вечера. Я попытался припомнить, что же все-таки было вчера после аврората. Мы аппарировали в «Золотой галлеон», Малфой предложил выпить «Ханслера», но я сам выбрал… что же я тогда выбрал, что меня так разнесло?

Дотянувшись до очков, которые каким-то образом спокойно лежали на тумбочке, я водрузил их на своей фамильной переносице и стал рассматривать Малфоя. Его руки крепко обхватили мою талию, голова покоилась на моей груди, волосы вопреки всем законам постели не были взлохмачены, а аккуратными прядями обрамляли лицо. Наверно, какое-то заклинание. Малфой спал, едва заметно хмурясь во сне, губы приоткрыты, кожа щек совершенно гладкая на вид, скулы слегка порозовели от сна. Мне внезапно так захотелось провести пальцем по этим губам, узнать, каковы они на вкус. Совсем не удивившись этому желанию (я твердо знал, что бисексуален), я притянул к себе безвольное тело Малфоя, обхватив ладонями его лицо, попробовал лизнуть нижнюю губу. На вкус Малфой оказался слегка солоноватым и немного пряным. И тут меня накрыло волной возбуждения.

Я нежно поглаживал бархатистую кожу бледных щек, мягко втягивая в рот его губы. Малфой тихо вздохнул во сне, убрал руки с моей талии и обвил ими мою шею, удобнее устраиваясь на подушках. Я, нависая сверху, проводя рукой по его груди и животу, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, целовал мягкие податливые губы. Я знал, что он уже проснулся. Понял это по участившемуся дыханию и блеску глаз из-под пелены темных ресниц. На какой-то момент я испугался, отстранился, чтобы вглядеться в его лицо. Он как-то потеряно улыбнулся, и вдруг надавил мне на затылок, заставляя снова его целовать. В голове что-то щелкнуло, и сознание куда-то пропало. Осталось только смотреть в его невозможно близкие глаза, подернутые дымкой сна, вжиматься всем телом в него и целовать… Целовать глубоко, исследуя каждый миллиметр рта. При соприкосновении горячих языков яркий фейерверк взрывался перед глазами, тело наливалось горячкой возбуждения, голова становилась странно пустой, слегка гудящей от судорожных выдохов и вдохов. Я, уже не сдерживаясь, жарко целовал шею, находя губами то подрагивающий кадык, то синюю хаотично пульсирующую жилку. Малфой в ответ громко вздыхал и выгибался. Мои руки уже расстегивали последние пуговицы на его рубашке, когда он обхватил горячими пальцами мои ладони и судорожно прошептал:

— Гарри, подожди… — я посмотрел в его глаза, в которых плескалось безумие возбуждения пополам с необъяснимым страхом.

— Что? – хрипло прошептал я в ответ.

— Давай только не так… быстро, — его умоляющий взгляд заставил меня вздрогнуть всем телом и отстраниться. Малфой обхватил руками мои плечи, мягко переворачивая меня на спину, глядя в глаза, сказал:

— Я просто слишком долго этого ждал, чтобы так быстро все закончить, — я задохнулся от той нежности, с которой он сказал эти слова. Он, едва прикасаясь, прочертил кончиками пальцев линию от скул к подбородку, обводя мои припухшие губы, нежно поцеловал, закрывая своими волосами нас обоих, как занавесью. От него пахло чем-то неуловимо дерзким, как будто ледяной хвоей. И в то же время, теплой постелью и книжной пылью. Я прикрыл глаза, наслаждаясь медленной негой поцелуя с привкусом какого-то пряного зелья. Я зарывался пальцами в его волосы на затылке, проводил руками по напряженным мускулам спины, мягко клал руки на грудь, проводя ниже, ощущая, как напрягается пресс. Драко жарко выдохнул воздух из дрожащих ноздрей, углубил поцелуй, уже не даря нежность, а захватывая страстью и пылкостью. Он медленно раздевал меня, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи; обводил горячим языком напрягшиеся соски, проводя влажную дорожку к впадинке пупка; медленно расстегивал брюки, стягивая их и целуя мои колени и внутреннюю часть бедер. И постоянно шептал: «Какой ты… горячий… сладкий…» Я задыхался от его поцелуев, тихих слов, горячих и мягких поглаживаний. Кусал губы от его неимоверно нежных прикосновений, разрывался от страсти и переполнявшего меня непонятного чувства. Когда я оказался полностью обнажен, Драко остановился, сверху глядя на меня с совершенно сумасшедшим видом, закусив губу и чуть прикрыв глаза.

Мне вдруг не понравилось, что он почти полностью одет, не считая расстегнутой рубашки и слегка съехавших на бедра брюк. Я снова оказался сверху, яростно стаскивая всю ненужную одежду с такого желанного для меня сейчас тела. Драко помогал мне дрожащими руками, не отрываясь от моих губ. Через несколько мгновений мы оба были обнажены, я лежал на боку, исследуя руками всего Драко. Его живот был плоским и с бархатисто-белой кожей, которая не знала загара, косточки таза выпирали, от пупка вниз шла дорожка рыжеватых волосков.

Его член мне понравился больше всего: аккуратный, с темно-розовой головкой, не очень длинный, но достаточно волнующий, в окружении кучерявых волосков, с небольшими аккуратными яичками. Я слизнул капельку смегмы, выступившую в середине головки, услышав судорожное: «А-ах, Га-арри», ухмыльнулся и провел языком по синей пульсирующей вене, прошелся вверх-вниз по напрягшейся мошонке, обведя влажный круг вокруг сморщенного сфинктера. Малфой выгибался под моими неторопливыми действиями, сминая простыню горячими пальцами, громко застонал в голос, когда я взял в рот его член, мягко ткнулся куда-то в щеку. Сосать было неудобно и непривычно, но я старался не задеть нежную кожу зубами, как следует открывая рот и двигая языком, помогая себе руками. Я никогда не пробовал делать минет раньше, поэтому у меня получалось неловко, я пару раз подавился, с хлюпающим звуком выпуская член наружу. Но Драко все громче стонал, толкался бедрами вверх, извивался на скомканных простынях, пару раз больно дернул меня за волосы, но я почти этого не заметил, увлеченный процессом. Через несколько секунд его тело напряглось, и он со стоном излился мне в рот. Это было так неожиданно, что я сперва поперхнулся и пролил несколько капель ему на живот, но быстро сориентировался и сглотнул всю горьковато-вязкую жидкость, вылизав все оставшееся на его животе и бедрах.

Драко тяжело дышал, на лбу собрались мелкие капельки пота, руки дрожали, в пальцах осталась пара прилипших черных волосков из моей густой шевелюры. Губы были сухими, хоть он постоянно их облизывал ярко-красным языком.

— Гарри, — хрипло позвал он, — где ты так научился?

— Нигде, — с легким удивлением ответил я, поближе перебираясь к нему и обнимая все еще дрожащие плечи, — это в первый раз.

— Мерлин, не может такого быть, — вздохнул он, вовлекая меня в умопомрачительный поцелуй. Он великолепно целовался. Мягко втягивая то нижнюю, то верхнюю губу, слегка прикусывал и тут же зализывал, проводил по шершавой поверхности моего языка, кончиком ласкал ребристое небо, задевал десны. Я уже собрался снова перевернуться, подминая под себя Малфоя, но внезапно внизу в гостиной раздался громкий повелительный голос Кингсли, усиленный Сонорусом:

— Поттер, Малфой, немедленно хочу вас видеть у себя в кабинете! Обоих! И потрудитесь объяснить, почему вас нет в двенадцать часов дня на работе!

Сначала мы так и замерли, сжимая друг друга в объятьях, потом Драко отстранился, потершись носом о мою еще влажную щеку, сказал, глядя в глаза:

— А может ну ее, к Мерлину, эту работу? Пошли в душ.

И я про все забыл. Мне ничего не было нужно, кроме этой дерзкой улыбки, гибкого тела и весело сверкающих глаз. Я был настолько счастлив, что хотелось летать…

Драко


Если бы мне кто-то сказал пару-тройку лет назад о том, что Поттер умеет делать потрясающий минет, я бы не поверил, и в лучшем случае просто посмеялся над этой «шуткой». Но сейчас у меня просто не было не только слов, но и вообще никаких мыслей.

Сначала я не понял, почему Кингсли в доме у Гарри, потом дошло, что голос разнесся из камина в гостиной. Меня захлестнули противоречивые чувства: с одной стороны жуткий раздрай в Аврорате, злой Кингсли, то самое убийство. А с другой стороны Гарри: горячий как огонь в печи, сладкий как вода в жаркий полдень…

— А может ну ее, к Мерлину, эту работу? – непонимание в глазах сменяется веселыми искорками. – Пошли в душ.

Схватив его за руку, я буквально стянул его с постели, и побежал к ванной. Уже совсем у двери я прижал его к стене, целуя изо всех сил. Снова отстранился, оценил немного сумасшедший взгляд сверкающих глаз, весело хохотнул и втолкнул его в душ. Включил воду, и начал ожесточенно протирать его и свое тело с помощью губки, которую нашел на полке. Он отфыркивался, хихикал от щекотки по ребрам, возбужденно вздыхал, когда я прошелся по его животу и внутренней стороне бедер. Он весь был как будто из оголенных нервов, извивался под моими неторопливыми поцелуями, бесстыдно терся об меня вставшим членом, громко застонал, когда мои пальцы прошлись вверх-вниз по нему. В его глазах пылало пламя чистой страсти, такого я еще не видел ни у кого. Ни один человек так открыто не отдавался этому пламени. Только Гарри – и от этого я сходил с ума. Он буквально обвился вокруг меня, вжимаясь ртом в мои губы, целовал в ответ, стонал, толкался в мой сжатый кулак, и когда он был уже совсем на грани, почему-то отстранился и прошептал, глядя в глаза:

— Хочу тебя… прямо сейчас… внутри.

Я потерял голову, схватив его, аппарировал в спальню, на кровать, целовал его, оставляя багровые отпечатки засосов. Его кожа, все еще в капельках воды, пылала от жара возбуждения. Я обвел языком основание его члена, мягко лизнул налившуюся кровью головку, невербально призвал охлаждающий гель из аптечки, выдавил на пальцы и ввел один в судорожно сжавшийся вход, круговыми движениями двигая им внутри. Немного погодя, когда Гарри привык, я медленно ввел второй палец, мягко подготавливая его, жарко целуя в припухшие открытые губы. Потом присоединился и третий палец, Гарри уже сам насаживался на них, вскидывая бедра навстречу.

— Давай, Драко, возьми меня, — простонал он, совершенно не понимая, что этим сносит мне последние остатки разума. Я отвлек его поцелуем, налив гель на ладонь, растер по члену, одним плавным движением входя в жаркую глубину сжимающихся мышц. Гарри ловил ртом воздух, сжал до синяков мое запястье, в глазах плескалась боль. Я медленно входил в него, уговаривая его, что скоро совсем не будет больно. Немного изменил угол проникновения — и Гарри застонал в голос, уже не от боли, а от наслаждения. Он обхватил мою талию ногами, подаваясь навстречу моим ускоряющимся толчкам, зарывался пальцами в мои волосы, лихорадочно целовал, а мне оставалось только сходить с ума от его стонов, подернутых дымкой возбуждения глаз, от его невозможно жарких и узких мышц, с готовностью обхватывающих мой член. Я понял, что уже на грани, взял его руку, переплетя пальцы, увеличил скорость толчков. Гарри стонал, выгибаясь на каждом толчке, открываясь еще дальше для проникновения. Мир разлетелся на миллионы разноцветных осколков, впивающихся во все тело, я задыхался от переполнявших меня чувств, вихрь магии окутал нас обоих, я смог только прошептать пересохшими губами:

— Мой… Гарри…

_________________

*колокол на колокольне «Нотр дам де Пари», самый громкий в мире
запись создана: 08.04.2013 в 12:16

Фанфик Я ненавижу тебя, Малфой!

главная